— Вы не успеете зарыть их вовремя, — сказала Аннет, удивившись собственной смелости. Одна сфера действительно уже потемнела и стала на глазах сжиматься и оседать. — Послушайте. — Она приблизилась к человеку, который продолжал копать землю маленькой лопатой. — Давайте, я помогу вам увлажнить их; у вас есть вода? — Аннет нагнулась к коробке. — Они скоро погибнут. — Кажется, незнакомец тоже понимал это.
— На корабле. В большой цистерне, — бросил он. — Там есть кран, он помечен. — Мужчина вынул почерневшую сферу из коробки и осторожно опустил в яму, потом стал посыпать кусочками влажной почвы, которую предварительно раздавливал пальцами.
Аннет вошла на корабль, где обнаружила кран, затем нашла пустое пластмассовое ведро.
Опуская быстро теряющие форму сферы в ведро с водой, она философски сравнивала их с одуванчиками: те так же быстро созревали, вырастали, облетали. Они, вероятно, были счастливы. Им не приходилось слишком долго отстаивать свои права.
— Спасибо, — произнес мужчина, засыпая землей вторую, теперь уже влажную сферу. — Я не надеюсь, что мне удастся спасти всех. Споры выросли во время полета, и мне некуда было поместить их. — Разламывая куски чернозема, он быстро, но внимательно взглянул на нее. — Аннет Голдинг.
Сидевшая на корточках около коробки со сферами Аннет вздрогнула:
— Откуда вы знаете мое имя? Я никогда вас не видела.
— Мне приходилось бывать здесь, — загадочно ответил мужчина.
Первая спора уже, очевидно, начала расти: в свете своего фонарика Аннет увидела, что почва в том месте задрожала и вспучилась. «Диаметр сферы резко увеличивается», — поняла она. Это было забавное зрелище, и Аннет рассмеялась.
— Простите меня, — сказала она. — Но все случилось так быстро. Они скоро будут больше нас… И смогут двигаться.
— Не совсем, — серьезно сказал мужчина. — А откуда вы знаете про них?
— Много лет я только и заниматься самообразованием, — ответила Аннет. — Я тогда была совсем маленькой, и здесь еще существовал…, для вас, я думаю, лучше назвать его госпиталем… Во всяком случае, я тогда просмотрела много лент по биологии и зоологии. Я помню, что ганимедская плесень, когда вырастает, становится настолько умной, что с ней можно общаться. Это правда?
— Более чем умной. — Человек взял из коробки очередную сферу; она мягко прогибалась и пульсировала в его ладонях, словно живое желе.
— Как удивительно! — воскликнула Аннет. Теперь она радовалась, что дала волю любопытству и вылезла из машины. — Вам это нравится? — Она продолжала наблюдать за быстрыми, но осторожными движениями своего нового знакомого. — Такая теплая ночь, чистый воздух, и тихое хлюпанье, которое издают эти малыши — как лягушата, правда? Какой вы молодец, что не даете им умереть! У вас очень добрая душа. Пожалуйста, скажите, как вас зовут?
Он быстро взглянул на нее.
— Зачем?
— Я хочу запомнить вас.
— Я тоже помню одно имя… — снова загадочно произнес мужчина.
Оставалось «посадить» последнюю сферу. Первая уже увеличилась настолько, что показалась из земли; она превратилась, как увидела Аннет, во множество сфер, сросшихся в единое целое.
— Однако, — продолжал странный человек, — побуждают меня к этому как раз противоположные чувства… — Он не договорил, но она уловила суть. — Меня зовут Чак Риттерсдорф, — добавил он.
— А вы не родственник доктора Риттерсдорф, женщины-психолога с первого земного корабля? Да, наверно, вы ее муж. — Тут же вспомнив Габриэля Бэйнса и его план, Аннет озорно рассмеялась, прикрыв рот рукой. — Ой, если бы вы только знали… Но этого я вам не могу рассказать.
«Тогда этому человеку придется запоминать и имя Габриэля Бэйнса, — подумала она. Ей было страшно интересно, удалось ли Гэйбу совратить докторшу и, таким образом, умерить ее пыл. Аннет чувствовала, что, независимо от результата, план Бэйнса вряд ли поможет изменить обстановку к лучшему. — Однако Гэйб, вероятно, получил — или получает прямо сейчас — массу удовольствий. Но теперь, когда сюда прибыл господин Риттерсдорф, всему этому, естественно, придет конец».