— Я слышал, вы разводитесь с господином Риттерсдорфом.
— Это правда. Если у вас больше нет вопросов. — Мэри улыбнулась ему быстрой профессиональной улыбкой. — Я могу продолжить сборы?
— Наше Управление заботится о своих сотрудниках, — сказал цэрэушник. — Если ваш муж покончит с собой, начнется расследование, которое определит степень вашей причастности. А ввиду того, что ваша профессия — семейный психолог, это может вызвать некоторое недоумение, не так ли?
После небольшой паузы Мэри ответила:
— Да. Полагаю, вы правы.
— Считайте это неофициальным предупреждением, госпожа Риттерсдорф, — сказал молодой. — Не торопитесь давить на мужа. Вы меня хорошо поняли? — Его глаза были холодны и бесцветны.
Мэри поежилась и кивнула.
— Если он появится здесь, — сказал старший, — то пусть позвонит нам. Он уже третий день отсутствует на работе, и нам бы очень хотелось поговорить с ним. — После этих слов, не попрощавшись, мужчины ушли.
Мэри вздохнула с облегчением и продолжила сборы.
«Я не позволю ЦРУ указывать мне, — сказала она себе. — Я буду вести себя с собственным мужем, как пожелаю, и делать все, что захочу. Они не защитят тебя, Риттерсдорф!» Она яростно продолжала запихивать вещи в чемодан.
«Ты еще пожалеешь о том, что натравил их. Так что готовься, мой сладкий».
Засмеявшись, она подумала:
«Бедный, напуганный осел. Решил, что неплохо бы подослать ко мне своих? Дрожи перед ними сам, я их не боюсь. Глупые, с заплывшими жиром мозгами легавые».
Продолжая собираться, она проигрывала в уме идею о том, что неплохо бы позвонить своему адвокату и рассказать ему о давлении, которое оказывает на нее ЦРУ.
«Нет, — решила она наконец, — не надо спешить. Подожду, пока дело о разводе не попадет к судье Бриззолару. Представлю это вторжение как улику: вот какая жизнь мне была уготована замужем за этим человеком. Постоянно под давлением людей из Управления. А я-то еще помогала ему найти работу».
Мэри радостно затолкала последний свитер в чемодан, с трудом закрыла крышку и быстрым движением пальцев защелкнула замок.
«Бедный, у тебя просто не останется шансов, когда я притащу тебя в суд. Не успеешь и глазом моргнуть, как вынесут приговор. Будешь платить до конца дней своих, и любая попытка увильнуть тебе дорого обойдется».
Она начала складывать платья в большой сундук со встроенными вешалками.
«Это обойдется тебе, мой сладкий, гораздо дороже, чем ты будешь в состоянии отдать».
Глава 4
Стоящая в дверях девушка нерешительно произнесла:
— Здравствуйте. Меня зовут Джоанна Триест. Смайл Раннинг Клам сказал, вы только что въехали.
Ее взгляд блуждал: она рассматривала комнату Чака.
— Вы еще не перевезли вещи? Давайте, я помогу вам. Я могу развесить занавески и протереть полки на кухне, если хотите.
— Спасибо. Но у меня все в порядке, — Чак был тронут тем, что липкая плесень прислала сюда эту девушку.
«Ей нет и двадцати», — решил он.
Каштановые волосы заплетены в толстую косу, лицо бледное, почти белое. Высокая шея. Фигура стройная, совсем девичья, подчеркнутая облегающими джинсами. На ногах — дешевые туфли. Насколько он мог судить, она не носила бюстгальтера, как того требовала мода, однако соски не выделялись, а просвечивали двумя темными кругами под белой хлопчатобумажной рубашкой. Девушка, видимо, не захотела (или не могла себе позволить?) сделать широко распространенную операцию поднятия груди. Наверное, она из небогатой семьи. Возможно, студентка.
— Смайл Раннинг Клам — с Ганимеда, — объяснила девушка. — " Он живет в комнате напротив. — Она слегка улыбнулась. Чак обратил внимание на ее красивые, очень ровные белые зубы. Почти идеальная голливудская улыбка.
— Да, — сказал он. — Он просочился ко мне под дверь около часа назад. — Помолчав, добавил:
— Сказал, что пришлет кого-нибудь. Ему показалось…
— Вы действительно собирались убить себя? Риттерсдорф пожал плечами:
— Ганимедянин так подумал.
— Да, я вижу… Это чувствуется даже сейчас. — Девушка прошла мимо него в комнату. — Я…, вы, наверно, знаете. Пси.
— Какого рода пси? — Чак оставил дверь открытой и подошел к столу, на котором лежала пачка «Пэл-Мэла», взял сигарету и закурил. — Существует много разных пси: одни могут двигать горы, другие…
— Мои возможности невелики, — перебила Джоанна. — Но посмотрите сюда. — Она повернулась к нему и подняла отворот рубашки. — Видите значок? Я являюсь членом Американского Пси-Объединения. Понимаете, я могу заставить время течь в обратном направлении. В ограниченной области пространства, скажем, три на четыре метра — чуть поменьше вашей комнаты. И только на пять минут назад.