Кармоди кивком показал на одинокий сарай за поворотом пляжа.
— Наверное, вон там.
— Мне показалось, не очень-то они любят этого Рашаса.
— Они его боятся, а почему — не признаются. Я повел машину вдоль дороги, потом свернул на грунтовку, что вилась среди дюн, и остановился позади домишка, на который указали местные жители. Он выглядел даже поосновательнее, чем остальные: на задний фасад было набито несколько новых досок, счетчик на столбе указывал, что в доме есть электричество. Обогнув дом, мы подошли к парадной двери. С крыльца прямо к берегу был перекинут небольшой дощатый помост, который уходил в море футов на пятьдесят. К этой «пристани» был привязан крепкого вида тридцатифутовый бот.
— Похоже на то, что Рашас отлучился, — заметил Кармоди, когда на стук в дверь не ответили. Он повернул ручку, приоткрыл дверь и заглянул внутрь: никого. — Ушел куда-то.
— Не так уж далеко ушел, — ответил я, указывая на док, где появился человек — худой и жилистый. Голову его венчала импровизированная чалма, сооруженная из подручного тряпья, а ноги были босы. Изо рта торчала сигарета в черном мундштуке.
— Что надо? — спросил он низкими хриплым голосом.
— Ты — Рашас? — спросил Кармоди.
— Так точно.
— Моя фамилия Кармоди.
— Я вас знаю, мистер.
— О'кей. А это мой друг Смит. Он кое-что ищет, может, ты сумеешь дать совет.
— Он что-то потерял?
— Нет, меня интересует, где можно купить золотую монету определенного типа, — вступил в разговор я. Не торопясь с ответом, Рашас прошел по доку и спрыгнул к нам. Он тщательно изучал мое лицо, щурясь от дыма своей сигареты.
— Пройдемте в дом.
Мы последовали за ним.
В домишке стояла аккуратно заправленная корабельная койка, по стенам висели полки с книгами, стол был покрыт газетой. Почетное место в единственной комнате занимал большой сверкающий стереотелевизор, со старых почерневших балок на потолке свисали трубки дневного света. Рашас жестом пригласил садиться и сам уселся за стол. Погасив сигарету в пепельнице-раковине, он продул мундштук и убрал его.
— Вы разговаривали с этими, — он кивнул в сторону пляжа.
— Они не очень-то разговорчивы, — ответил я. — Может, вы нам поможете?
— Помогу — чем? Вытащив из кармана свой трофей, я спросил:
— Когда-нибудь видели такую? Бросив взгляд на монету, Рашас спросил:
— А что в ней особенного?
— Это я и хочу знать. И готов заплатить за информацию.
— Вы могли бы поспрашивать людей, — сказал Рашас.
— Я их уже спрашивал. Вы — последняя инстанция. В ответ он гордо кивнул.
— Да, это я знаю. Всегда приходят ко мне со своим грязными делами. А почему? — Он наклонился ко мне через стол. — Я вам отвечу: потому что я Рашас, который ничего не боится. — Он откинулся назад с видом человека, который действительно ничего не боится.
— Это хорошо. Значит, вы не побоитесь сказать мне, что вам известно об этой монете.
— Я видел несколько таких, — сказал он равнодушно. Я терпеливо ждал продолжения.
— Да говори же, Рашас, — вмешался Кармоди. — У мистера Смита нет времени на пустые разговоры.
— Мистер Смит может влезть в свое авто и катить подальше.
— Где вы видели эти монеты? — спросил я. Мне казалось, что силовые приемы Кармоди здесь не помогут.
— Вот здесь, — Рашас развернул ладонь, бугристую от мозолей.
— Где вы их взяли?
— Получил плату.
— А кто платил?
— Несколько джентльменов. — Рашас криво улыбнулся. У него были красивые зубы, если не считать тех, что он потерял, когда заработал хук слева.
— За что платили?
— За услуги.
— Какого рода услуги?
— У меня есть бот. — Рашас повел подбородком в сторону Средиземного моря. — Хороший бот, быстрый, надежный. И я знаю здешнее море, даже после передряги.
— Вы их куда-то возили?
— Так точно.
— Куда? Он нахмурился и ответил не сразу.
— Вон туда. — Снова движение головой в сторону моря.
— Нельзя ли немного конкретнее? — спросил я. — Я ведь обещал заплатить за информацию. Пока что я не получил никакой.
Рашас засмеялся, но мне показалось, несколько нервно.
— Я ответил на все ваши вопросы, мистер. Значит, вы ставили их неправильно.
— Я хочу знать, откуда берутся такие монеты.
— Мне платили, я же сказал. Я никого ни о чем не спрашивал. — Теперь он не смеялся и даже не улыбался.