Нас действительно обгоняли все кому не лень: Кэтрин не торопилась. Одного из обогнавших мы увидели за следующим поворотом. Элегантный «шевроле» приткнулся вкось, полусъехав в кювет, все двери настежь. Хозяин сидел неподалеку на траве. Кэтрин, притормозив, посигналила — он вяло помахал рукой. По-моему, его рвало.
А Кэтрин, все более оживляясь, рассказала, что в юности пробовала среди прочего служить ассистентом предприимчивого ветеринара, открывшего оригинальный бизнес: он специализировался на скунсах. Отловленных зверьков усыпляли, и ветеринар удалял им смрадные железы под хвостом. Потом зверьки шли на продажу по нескольку сот долларов за штуку.
— Это еще зачем?
— Для забавы. Представляете, собрались у вас гости, и тут из соседней комнаты выходит скунс, хвост трубой Гости врассыпную, а скунс подбирается к вам и ну ласкаться! Говорят, они, когда прирученные, ходят у ноги, как собаки, и мурлычат, как кошки. И мех пышный, прочный. красивый…
Скунсячья тема (а как правильно — скуисиная? скунсовая?) представлялась ей неисчерпаемой.
— В природе скунсы никого не боятся, — рассказывала Кэтрин. — И ни от кого не прячутся: окрашены пестро, видны издали, словно предупреждают — не подходи. А если кто не остережется, приблизится, скунс не ждет нападения, а поворачивается задом и пускает струю, обращая противника в бегство. Оттого их и давят: они и машин не боятся, переходят шоссе вразвалочку, при виде машины не убегают, а разворачиваются к бою… А что. — перебила она себя, — люди такие же: иной ощетинится — не подступишься, а поймаешь на чем-нибудь, обезоружишь — и ластится к тому, кто доказал, что сильнее…
Вот какое рассуждение можно, оказывается, вывести из того скромного факта, что самоуверенный скунс вылез на шоссе № 211, не считаясь с правилами движения.
Но я, пожалуй, увлекся подробностями и уклонился от темы. Речь-то сейчас о другом. Почему, никогда не бывав до того в Америке и уж тем паче не нюхав скунса, я все же воспринял происшествие — не финальное рассуждение Кэтрин, а сцену в целом — как нечто не столь уж новое и даже смутно знакомое? Подсознательно вопрос возник сразу, только ответа пришлось подождать часика два. И когда он пришел — мы остановились перекусить в придорожном ресторанчике, завечерело, посвежело, а тут еще явился оркестрик и вполне умело пошел наяривать песенки в стиле «кантри», и звуки банджо словно включили скрытую ассоциативную цепь — я поразился: как могло быть, что вспомнилось не сразу? Ну, Господи, конечно же, Си-Дн-Эс!
А если это расшифровать (кстати, такие сокращения по первым буквам имени-фамилии «прирастают» лишь к немногим самым известным людям), то получится:
Клиффорд Дональд Саймак.
У него ведь, у Саймака, полно всякой живности — как инопланетной, так и вполне земной: сурки и лисы, медведи гризли и обыкновенные бурые, добрейшие псы, а случается, и кошки И скунсы Симпатизировал он этим зверушкам отчетливо и старался, когда позволял сюжет, улучшить их нелестную репутацию. Взять хотя бы роман, известный у нас под не очень удачным названием «Почти как люди», где скунсы выступают спасителями человечества. А прелестная повесть «Операция Вонючка»! Слава Богу, она с самого начала была переведена отлично и не подверглась издевательствам со стороны неумех и невежд, изрядно опозоривших переводческий цех в последние годы. Если кто не читал повесть или забыл ее, напоминаю, что главный герой — скунс, вернее, некто не отличимый внешне от скунса. И этот некто в дни своей земной жизни… ходит у ноги и мурлычит! А написана повесть лет за двадцать пять до происшествия на шоссе № 211 и задолго до появления предприимчивых ветеринаров, воплотивших шутейную мысль Саймака в натуре. Юридически точной информации у меня нет, но уверен, что дельцам и в голову не пришло поделиться с писателем гонораром.
Разумеется, Саймак — не Жюль Верн и не Артур Кларк и на роль предсказателя технико-медицинских свершений никогда не претендовал. И вообще, думаю, что «процент попадаемости» в современной фантастике вычисляется совсем по-другому — не через железки и таблетки, а через ее влияние на разум и душу. Тут, пожалуй, стоит предоставить слово самому Саймаку:
«Но как, скажите на милость, ухитрился тот забытый автор в далеком 1956-м додуматься до такого? И сколько еще шальных идей, рожденных причудливой игрой ума и парами виски, могут на поверку оказаться правильными?
Мечта? Озарение? Проблеск грядущего? Неважно, что именно — просто человек подумал об этом, и — сбылось. Сколько же других небылиц, о которых люди думали в прошлом и подумают в будущем, в свой срок тоже — обернутся истиной?..»