«…Уж если пытаться самому решить, что я за писатель, то проще, наверное, перечислить, к каким повествовательным приемам я обращаюсь редко, если обращаюсь вообще.
Я никогда не эксплуатировал сколько-нибудь интенсивно стандартную тему инопланетного вторжения… Мое неприятие этой темы основано на убеждении, что нападать на нас и завоевывать нас вряд ли кому то понадобится. Мне кажется, что к тому моменту, когда раса достигнет стадии полетов а глубокий космос она должна обрести нравственную зрелость и отвергнуть саму идею господства над иными разумными существами.
В то же время я вновь и вновь обращался к теме первого контакта человека с инопланетянами Мне лично такая перспектива всегда представлялась захватывающей. И я частенько спрашивал себя: что бы я делал, если бы летающая тарелка, а на поверку корабль из космического пространства, приземлилась у меня на заднем дворе и оттуда появились ее обитатели? Думаю, что я вышел бы им навстречу, стараясь не сделать ни одного движения, которое можно было бы истолковать как враждебное. Я ощущал бы достаточно искреннюю уверенность, что два вида разумных существ обязательно найдут почву для взаимопонимания.
Вторая идея, которую я, насколько помню, никогда не использовал, — это космическая война. Она кажется мне еще более нереалистичной, чем вторжение. Никогда не отваживался я и на так называемые имперские сюжеты, где пышным цветом цветут межпланетные герцогства и межзвездные дворцовые интриги. Мне всегда представлялось, что это всего-навсего перебазированный в будущее исторический роман, а я к такому жанру не тяготею.
Привлекали меня прежде всего люди и перемены, которые происходят с ними под влиянием чрезвычайных событий и обстоятельств. Героев, склонных к физической отваге, у меня было мало. Если уж от моих героев требовалась смелость, то скорее смелость интеллектуальная. А в общем и целом мои персонажи — самые обычные люди, и у них — под любыми масками — те же слабые и сильные стороны, как у большинства из нас…
А теперь самый трудный вопрос: так что же я сделал или пытался сделать? По-моему, это тщетный и, пожалуй, нескромный вопрос…
Мне кажется, что я писал как правило, в спокойной манере. Насилие у меня — редкость. Внимание мое было сосредоточено на людях, а не на событиях как таковых. Людям нужна нотка надежды — и я чаще помнил об этом, чем забывал. Меня гораздо больше затрагивают человеческое сердце и разум, чем человеческие достижения. При случае я старался высказаться в пользу достоинства и сочувствия ближнему, в пользу взаимопонимания — и не только в человеческом, но в более широком космическом смысле… Меня занимало: куда мы движемся как разумная раса, какова наша роль в мироздании и есть ли она, эта роль? В общем и целом я верю, что роль у нас есть — и даже, быть может, важная.
Это и есть, по собственной моей оценке, мой небольшой вклад в фантастику».
Сказано поразительно скромно, едва ли не застенчиво, и абсолютно точно. Так что ну их к лешему, тех, кто в свободной игре фантазии видит угрозу — не кому-то, а собственному запечному покою, — и ощетинивается на все непривычное, как скунс на дороге № 211.
Олег БИТОВ
ЗДРАВСТВУЙТЕ, УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ!
Недавно в нашу редакцию пришло тысячное письмо, и мы сочли это поводом побеседовать с вами, ответить на самые характерные вопросы и рассказать о будущем журнала. Тем более, что этот номер выйдет в разгар подписной кампании, и читатель должен знать, что его ждет в следующем полугодии.
Кстати, основной поток писем поступает в редакцию сразу же после окончания очередной подписки: любители фантастики просят высылать журнал наложенным платежом, поскольку не сумели выписать его из-за финансовых трудностей. Эта невеселая материя заслуживает откровенного разговора. Мы прекрасно понимаем, что наша аудитория — научно-техническая интеллигенция, служащие, студенты — по нынешним временам, мягко говоря, не самая состоятельная часть населения. Но ведь, учитывая это, и «Если» всегда держался нижнего порога цен. Более того, вот уже третье полугодие подписчик оплачивает лишь первые три номера, а остальные ему достаются бесплатно — и, к сожалению, не за счет рекламы, которой в журнале негусто, и не за счет дотаций, которых журнал никогда не получал, а благодаря помощи нашего издателя (что, кстати, не устраивает ни его, ни нас). Скажем, себестоимость номера, который вы держите в руках, составляет уже 450 рублей — вспомните же, сколько вы заплатили за полугодовой комплект журнала. В течение полугодия стоимость бумаги, полиграфических услуг, экспедирования стремительно растет, а сумма, собранная за подписку, как вы сами понимаете, в весе не прибавляет. К тому же мы стремимся познакомить читателей с самыми последними произведениями именитых зарубежных авторов — а это весьма дорогое удовольствие…