Вот суть того, чем мы занимаемся на восстановительных станциях. Мы Комедианты; мне нравится это прозвище. Мы должны быть актерами, психотерапевтами, няньками, разбираться в этнологии. Главное же — чтобы в нас видели надежных друзей.
Сид вывел из Кладовой Призраков графиню, ослепительную блондинку в белой атласной юбке до пят и с пышным эгретом на шляпке. Прозрачная как сигаретный дымок, она затмила собой и меня, и Мод, и Лили. Сначала туманная, словно в дымке, она с каждой секундой становилась все более реальной. Прищелкнув каблуками, Эрих поклонился, поцеловал ей руку, усадил на кушетку и заговорил по-немецки. Он покачивал головой, льстиво улыбался и болтал без передышки, и наконец она начала отвечать ему взаимностью, а взгляд ее утратил безразличное выражение. Что ж, за Эриха можно не волноваться, честь рейхсвера он не посрамит.
Марку досталась греческая гетера по имени Фрина — наверное, все-таки не та, которая содержит знаменитый стриптиз-клуб в Афинах. Он поил ее виски с содовой, то й дело посматривая на Каби, которую Сид настойчиво угощал хлебом с оливами и вином. Док — вот чудо-то! — с воодушевлением втолковывал что-то Севенси и Мод. Бо заиграл новый мотив. Брюс и Лили, облокотившись на пианино, одобрительно улыбались, однако улыбка Лили предназначалась не Бо.
Налюбовавшись на них, Илли повернулся ко мне и проквакал:
— Потешные вы существа, Гретхен, и ваши одежды яркие, как флаги.
— Илли, ты прелесть, — отозвалась я и легонько похлопала его. Шерсть Илли еще топорщилась, и я решила, что Сид мне не указ. Надо выведать, где их троих носило. Расскажет — успокоится, да и любопытно опять же.
Крит около 1300 г. до н. э
«Дева, Нимфа и Мать — вот та Троица, которой поклоняются на острове. Это ипостаси Триединой Богини, связанные с фазами луны — возрастанием, полнолунием и убыванием».
Роберт ГрейвсКаби отвергла очередную порцию оливок. Сид вопросительно приподнял кустистые брови, но она коротким кивком дала ему понять: мол, она знает, что делает. Едва она встала, все притихли; замолчали даже Брюс с Лили. Выражение лица Каби смягчилось, но голос ее звучал как-то неестественно.
— Горе Криту, Скорпионы! Вести тяжкие несу я. Мужественно их примите. Только навели орудье мы, как треск вокруг раздался. Пушка наша раскалилась и растаяла в мгновенье, тепловым лучом задета. Испугавшись, что в засаду Скарабеев мы попали, я послала срочный вызов.
Понять не могу, как это у нее выходит. Ведь говорит она не по-гречески, а по-английски! Не репетирует же она заранее, в самом деле?
— Мы надеялись пробиться и, быть может, обнаружить лучемет, что нас нащупал. Поползли в обход мы трое; вскоре нам открылся лагерь Скарабеев: их там было множество, в костюмах критских.
Раздались возмущенные возгласы. Как говорили Солдаты, Война Перемен велась по неписаным правилам. Но обсуждать это Комедиантам было не положено.
— Их галеры черной стаей все вдоль берега шныряли. Снова греки победили, Скарабеями ведомы. Ощутила я внезапно: Ветры Перемен задули. Я как будто раздвоилась; затуманилось сознанье, руки мелко задрожали… Но достиг мой вызов цели — Дверь, по счастью, появилась. Мы нырнули, а за нами хлынули воды потоки.
Мне вспомнилось, как когда-то, на Золотом Побережье Чикаго, Дейв учил меня плавать с аквалангом. Да, Каби не позавидуешь.
— Все смешалось ненадолго. Дверь захлопнулась за нами. Мы на станцию попали, где трудился в одиночку в тесноте волшебник старый; его звали Бенсон-Картер. Откачал он быстро воду, сообщил о нас куда-то. Мы обсохли, отдохнули. Вдруг меня как подтолкнуло посмотреть на Компенсатор. Он гудел, менялся, таял! Бенсон-Картер тронул ручку — и без чувств на пол свалился. Начала темнеть Пучина, сокращаться и сжиматься. Снова я послала вызов — вовремя, скажу вам честно!.. Я не знаю, так ли, нет ли, но мы трое испугались, что проклятым Скарабеям удалось проникнуть в тайну наших станций на Глубинах. Может статься, их атака повредила Компенсатор.
Я исподтишка огляделась: похоже, струхнула не я одна. Если Каби не привирает, значит, с нами покончено. Только Брюс и Лили продолжали улыбаться друг другу. Любовь, говорят, придает храбрости. Смотря кому; мне она доставляет сплошное беспокойство.