Человек за окном шевельнулся, протянул руку, приложил ладонь к окну, как бы желая прикоснуться к руке Джоша. Онемевшие нервы вдруг проснулись, ожидая прикосновения, ошеломительного ощущения человеческого тепла. Да, за этим листом пластика существовала Вселенная — здравомыслящая, недоступная, отгородившаяся от него.
Словно загипнотизированный, он смотрел в темные глаза и исхудалое молодое лицо человека в коричневом костюме, и гадал, не сам ли это он, Джош, каким был вне утробы.
Но на Джоше было белое, и стоял он не перед зеркалом.
А главное — лицо. Чужое. Свое он помнил, хоть и смутно. Помнил свой давний, мальчишеский образ, а вот взрослый — запамятовал напрочь. Не детскую руку протягивал он к окну, и не детская рука тянулась ему навстречу. Произошло очень многое, он не мог собрать все события воедино. Да и не хотел.
Не забывался только страх.
На лице за окном появилась улыбка — слабая, добрая. Джош ответил такой же и протянул другую руку, чтобы коснуться лица, но опять встретил холодный пластик.
— Выходите, — прозвучало за стеной, и он вспомнил, что может выйти. Он колебался, а незнакомец настойчиво звал его — Джош видел, как шевелятся его губы, потом донеслись слова.
Джош осторожно направился к двери, которая, как уверяли врачи, была всегда открыта.
Она неожиданно распахнулась, и он оказался лицом к лицу со Вселенной — неуютной, негостеприимной, даже опасной. Человек у окна глядел на него, но если Джош шагнет к нему, то наткнется на безжизненный пластик. А если человек нахмурится, Джошу будет некуда спрятаться.
— Джош Толли, — сказал молодой человек. — Я — Дэймон Константин. Вы меня помните хоть чуть-чуть?
Константин. Звучное имя. Оно означало Пелл — и власть. Больше оно не сказало Джошу ни о чем, за исключением того, что раньше Константин был его врагом, а теперь — нет. Все стерто начисто. Все забыто. Джош Толли. Этот человек знал его. Ему тоже стоит… нет, он просто обязан вспомнить этого Дэймона…
Не получалось. Джош огорчился.
— Как вы себя чувствуете?
Сложный вопрос. Джош попытался разобраться в своих ощущениях и не сумел. Нужно было сосредоточиться, а мысли разбегались.
— Хотите чего-нибудь? — спросил Дэймон.
— Пудинга, — отозвался Джош, — фруктового. — Это было его любимое лакомство, без него не обходилась ни одна трапеза, кроме завтрака. Из еды ему давали все, чего бы он ни попросил.
— Как насчет книг? Не хотите ли почитать?
Книг ему еще ни разу не предлагали, и он приободрился, вспомнив, что любил читать.
— Да. Спасибо.
— Вы меня помните? — спросил Дэймон.
Джош отрицательно покачал головой.
— Извините, — смущенно произнес он. — Наверное, мы знакомы, но, видите ли, у меня что-то с памятью… Должно быть, мы познакомились после того, как я сюда попал.
— Вы многое забыли, но это естественно. Врачи говорят, все будет в порядке. Я два-три раза заходил проведать вас.
— Я помню.
— В самом деле? Скоро вы поправитесь, и будет очень хорошо, если вы найдете время прийти к нам в гости. Мы с женой будем очень рады.
Джош обдумал эти слова, и Вселенная расширилась, разрослась… Ему показалось, что он висит в пустоте.
— Ее я тоже знаю?
— Нет, но она наслышана о вас и хотела бы познакомиться.
— Как ее зовут?
— Элен. Элен Квин.
Джош повторил это имя одними губами, не давая ему выскользнуть из сознания. Купеческая фамилия. Впервые за эти дни он подумал о кораблях, вспомнил тьму и звезды. Его взгляд застыл на лице Дэймона, чтобы не утерялся контакт с единственной частицей реальности в изменчивом белом мире. Еще миг, и он снова мог оказаться в одиночестве, проснуться на койке в палате… в чистилище.
Его сознание изо всех сил цеплялось за действительность.
— Придите еще раз, — попросил он, — даже если я забуду. Пожалуйста, придите и напомните.
— Вы не забудете, — сказал Дэймон. — Но на всякий случай я приду.
По щекам Джоша побежали слезы — такое с ним происходило часто. Это не означало ни печали, ни радости, только глубокое облегчение. Катарсис.
— Вам нездоровится? — встревожился Дэймон.
— Я устал. — У Джоша подкашивались ноги, надо было добраться до койки, пока не помутилось в голове. — Вы не зайдете?
— Мне запрещено входить, — ответил Дэймон. — Я пришлю вам книги.