— Вы снова ставите условия, Константин.
— Отвезите нас на главную базу и подготовьте списки нужного вам продовольствия. Я позабочусь, чтобы вы получили все быстро и без суеты. Так будут соблюдены и наши, и ваши интересы. Туземные рабочие предлагают содействие. Повторяю, вы получите все, что хотите.
Наступило молчание. Некоторое время никто не шевелился.
— Господин Константин, недостающие детали у вас с собой?
Эмилио повернулся и махнул рукой. Один из его помощников, Хейнс, вместе с четырьмя техами бросился в толпу.
— Господин-Константин, если вы что-нибудь потеряли, не ждите от нас снисхождения.
Эмилио не шелохнулся и не сказал ни слова — его подчиненные слышали угрозу офицера, и этого было достаточно. Он стоял, рассматривая солдат. Их было десять, за ними высился разведчик; некоторые из его пушек нацелились на толпу, а у открытого люка с оружием на изготовку застыло еще несколько десантников. Никто не торопился нарушить тишину. Возможно, офицер хотел ошеломить Эмилио вестью о гибели его семьи и ждал только вопроса о том, что происходит на станции. Эмилио мучительно хотелось спросить, но он молчал.
— Господин Константин, ваш отец убит, брат, по всей видимости, тоже, а мать находится на изолированном участке под усиленной охраной. Капитан Мациан выражает вам свои соболезнования.
Кровь прилила к лицу, с языка готовы были сорваться гневные слова, но Эмилио взял себя в руки. Неподвижный как скала, он ждал возвращения Хейнса.
— Господин Константин, вы слышите меня?
— Передайте мои поздравления, — выкрикнул он, — капитанам Мациану и Порею!
Снова — тишина. Ожидание. Наконец, нагруженные деталями, возвратились Хейнс и его четверка.
— Топотун, — тихо произнес Эмилио, глядя на стайку низовиков, — ты бы с друзьями шел на базу пешком, а? Люди полетят на корабле, а хиза нельзя. Люди-ружья, понимаешь? Вы сможете дойти?
Топотун подпрыгнул.
— Мы идти быстро.
— Господин Константин! Идите к нам.
Он спокойно и неторопливо двинулся вперед, десантники расступились и как конвоиры пошли рядом. И от шепота до гула, до рева, сотрясающего небосклон, словно ветер, поднялась над толпой молитва.
Эмилио оглянулся, боясь паники среди солдат. Они застыли истуканами. Вооруженные до зубов, облаченные в прочные доспехи, в эту минуту они не могли не усомниться в своей неуязвимости и силе.
Песнь звучала все громче, словно разбуженная стихия. Тысячи тел покачивались в такт молитве — как под ночным небом после беседы Эмилио со Старыми.
— Он-Приходить-Снова… Он-Приходить-Снова…
Эти звуки доносились даже до шлюза корабля, где толпилось больше солдат, чем внизу, на земле. Эти звуки, думал Эмилио, потрясут даже Верхнюю… ибо известие о том, что происходит на планете, вряд ли придется по душе новым властителям станции. Под эти звуки человек, потерявший отца, брата и только что простившийся с женой, без страха шел к захватчикам. С пустыми руками. Как хиза.
КНИГА ПЯТАЯ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ПЕЛЛ: СИНИЙ ДОК: БОРТ КЗК-1 «ЕВРОПА»; 29.11.52
Сигни откинулась на спинку кресла, положила ноги на соседнее и сомкнула веки. Покой длился всего лишь мгновенье: в совещательной каюте флагмана появились Том Эджер с Эдо Пореем. Не размыкая сложенные на груди рук, Сигни приоткрыла глаз, затем второй. Порей потянул кресло из-под ее ног, и она неохотно уступила, облокотившись на стол и глядя в стену. Говорить совершенно не хотелось.
Вошел и сел Кео, чуть позже — Мика Крешов; он расположился между Сигни и Пореем. «Тихий океан» Сунга охранял станцию вместе с рейдерами, собранными ему в помощь со всего Флота. Рейдеры поочередно заходили в доки за свежими экипажами; одни лишь измученные капитаны несли вахту бессменно. Сколько бы ни продлилась осада. Флот не снимет боевого охранения.
Об униатской эскадре ничего не было слышно, но никто не сомневался, что она где-то поблизости. На краю системы Пелла маячил фрахтер «Молот»; флот знал доподлинно, что это уже давно не торговый корабль. С его борта в эфир шла пропаганда. Захватить или уничтожить его не позволяло расстояние: едва ли дальнерейсовик станет дожидаться, пока подойдут боевые корабли противника.