— Это совершенно неправильное представление. Для нас как авторов миры «Полудня» и «Града обреченного» совершенно не противостоят друг другу. «Возвращение. Полдень ХXII век» писали молодые здоровые оптимисты, у которых все же хватало ума понимать недостижимость мира, изображенного ими. Поэтому мы еще тогда подчеркивали, что рисуем воображаемый мир, в котором хотелось бы жить. К «Граду» мы приступили в середине 70-х, когда государство наше не хранило уже для нас особых тайн. Не надо было иметь семь пядей во лбу для понимания простой истины — все идет не так, страна валится в какую-то пропасть. Нам тогда уже стало ясно: кроме «отдельных недостатков» существуют целые их системы. И в мире «Полудня» это тоже есть. Вмешательство в дела других приводит к тому, что «прогрессоры», вынужденные работать в чужом мире, где они Боги, чьи действия непонятны и нежелательны, становятся чужими в мире собственном. Таково свойство любого придуманного мира, который начинают обживать. Даже если мы допустим создание абсолютно «черного», злого мира, то, создавая второй или третий роман цикла, автор неизбежно захочет его разбавить чем-то светлым. Невозможно монотонно дудеть в одну дуду. Это противоречит самой природе творчества. Необходимо постоянно менять палитру, иначе наступает сенсорное голодание.
Что касается Юрия Трифонова, то «Студенты» и «Дом на набережной» были написаны как бы совершенно разными людьми, отличающимися не только возрастом, но и жизненным опытом. Говорят, даже в физиологическом плане человек полностью обновляется раз в семь лет. Мне трудно вспомнить, какими мы были во времена «Далекой радуги». Более того, мне не интересен Б. Стругацкий «образца 1960 года». Он упрощенно представлял себе действительность, и его аналог — это современный 15-летний школьник. Я готов увидеть в нем хорошие задатки, оценить природную любознательность. Но и только.
— Вы как-то видели перспективу своих миров или они развивались помимо вашей воли?
— Нас всегда занимал вопрос, как может развиваться общество «Полудня». Да, социальные проблемы будут решены. Наука и техника смогут удовлетворить почти все потребности. Человечество станет чище, образованнее, но не умнее и не честнее. Мир будет лучше, стабильнее, безопаснее, но что заставит человека действовать дальше — шевелить лапками? Какая потребность или необходимость? Установка на творческий труд неверна. Это не для хомо сапиенса, либо он должен превратиться в другой вид, который живет по совершенно иным законам. «Полдень» поэтому постоянно «достраивался».
В августе 1968 года мы ясно осознали, что такой мир недостижим. Уже с середины 60-х нами владели сверхзадачи иного плана. Происходившее с нами и нашей страной стало самым главным, хотя, по образному выражению Лема, одеваться оно могло в какие угодно галактические одежды. «Жуком в муравейнике» мы пытались доказать теорему: если в стране существует тайная полиция — неизбежно будут умирать невинные люди. Даже если работать в этом ведомстве будут самые достойные и нравственные сотрудники. Человек, который, переходя улицу, смотрит сначала направо, а затем, дойдя до середины, налево, в городе с достаточно сильным движением долго не проживет. Есть структуры политические, социальные, экономические, самим фактом своего существования вызывающие определенные последствия. Здесь не помогут ни честность, ни доброта, ни ум…
— Виктор Банев из «Гадких лебедей» — это действительно Владимир Высоцкий? И вообще, все ли ваши герои имели реальных прототипов?
— Большинство — да, кроме как раз Банева. В его лице мы имели в виду многих бардов сразу — Высоцкого, Кима, Визбора, Окуджаву, Галича, и никого конкретно. Хотя почему-то узнают в Баневе только Высоцкого. Мы брали черточки совершенно конкретных людей: и для Привалова, и для Ойры-Ойры. Почти во всех наших персонажах так или иначе «проявлены» реальные личности. Но это нужно было скорее для затравки. Изя Кацман из «Града обреченного» тоже имеет прототип. Но никакого глубокого смысла в этом нет. Просто Аркаша предложил: «Давай писать Изю под него…» Если взять «Хромую судьбу», то прототип главного героя — Аркадий Натанович, а в «Граде» и «За миллиард лет до конца света» — Борис Натанович.