Директор Института высшей нервной деятельности и нейрофизиологии РАН, академик П. Симонов:
«Говорят, что человек обычно использует лишь 10 процентов потенциальных возможностей своего мозга. Но лично я не знаю серьезных научных работ, где бы корректно доказывалось это правило. Более того, я бы не сказал, что существуют наблюдения, подтверждающие, что в экстремальных ситуациях человек решает интеллектуальные задачи лучше, чем в обычных условиях. Другое дело, что, действительно, в критических положениях человек переходит к более ранним, более древним способам реагирования. И это реагирование — именно потому, что оно более древнее и более простое, — протекает подсознательно, неосознанно. Человек в экстремальной ситуации может делать все правильно, но сам даже не осознает, как это у него получается. Просто мы извлекаем очень древние пласты наших навыков».
Немецкий врач Х. Линдеман (в одиночку переплывший Атлантический океан на надувной лодке):
«Кроме физической выносливости мне понадобилась активная помощь разума, умение преодолевать любую слабость тела силой духа. Аутогенная тренировка — вот ключ к неисчерпаемым резервам человеческого организма, сила тренированного мозга способна подчинить себе самое слабое тело, превратив его в могучий инструмент, послушный воле хозяина».
ДОПУСТИМ, ЧТО…
Познание окружающего нас мира — процесс вечный. Особенно интересно оказаться свидетелем рождения новых форм изучения действительности. Многое из того, что когда-то представлялось лишь гипотезой, сегодня обретает живую плоть. Так произошло и с появившейся совсем недавно наукой — кентавристикой. Правда, надо заметить, ее родоначальник, член-корреспондент РАЕН, писатель Даниил Данин пока называет свое детище более скромно — попытка науки, что вполне понятно, поскольку кентавристика сегодня существует еще не в виде строгой научной теории. Впрочем, обо всем по порядку.
Даниил Семенович рассказал, как более 25 лет назад он должен был сделать доклад о годовой продукции студии «Центрнаучфильм» и поэтому за непродолжительное время посмотрел не менее 50 научных кинолент. Однако среди всех увиденных картин встретились и такие, которые помимо сугубо деловой научной информации, объем которой можно, что называется, подсчитать в битах, присутствовало также совсем другое, не поддававшееся никаким подсчетам. Эта, если так можно выразиться, эстетическая сверхинформация шла уже на совершенно ином уровне и была аналогична той, какую мы получаем, читая художественную литературу. Получается, чисто научные, на первый взгляд, картины на самом деле оказались научными и художественными одновременно, своего рода кентаврами. Отсюда и выведено определение кентавра — как жизнеспособного сочетания несочетаемого.
Вскоре после этого была написана статья под шутливым названием «Сколько искусства науке надо?», где высказывалось предположение, что, возможно, когда-нибудь возникнет целая наука — кентавристика, которая будет заниматься тонкой структурой парадоксов, оксюморонов, антитез. Сразу поясню понятие «оксюморон».
В переводе с греческого это означает «глупо-остроумное». Вот, к примеру, название известного произведения Л. Толстого «Живой труп» — опять явное сочетание несочетаемого.
Кентавров придумали древние греки. Но для чего? Простейшая версия такова: в Фесалийских горах существовало племя мужчин, прекрасных охотников и искусных воинов, вся жизнь которых проходила верхом. По легенде, они никогда не слезали с коней. В них сочетались благородство и ум человека с могучей силой красавцев скакунов. Рассказы об этом племени и создали яркий миф, метафору, смысл которой в том, что «всадник не погоняет коня, а конь не сбрасывает всадника», они не могут разлучиться. Ангелы и черти также кентавры. Но зачем они понадобились человеку? Для того, чтобы постичь или хотя бы описать, построить в воображении некий мир, где начала добра и зла были материализованы, приходили в столкновение и посещали человеческую душу на равных правах. С одной стороны, ангелы как символ божьего царства, с другой, черти как олицетворение подземного адского мира. И то, и другое может ждать нас когда-то потом. Люди не способны жить в мире, ими не постигаемом, не осознаваемом, потому и возникли оба этих вымысла.
Наше общество в последние годы претерпело значительные изменения. Уход в небытие старых догм и разного рода идеологических предрассудков позволил кентавристике открыто заявить о себе. Ведь она уже, по определению наблюдаемого «объекта», который есть жизнеспособное сочетание несочетаемого, находится в постоянном противоречии с диалектическим материализмом, требующим не сочетания, а борьбы противоположностей и в результате — победы одного из начал.