Гостья заметила мешок с лишайниками.
— Удачная поездка.
— Похоже, что да. Они кишат микробами. Док страшно обрадуется. Ему вечно их не хватает.
— Вы продаете лишайники госпиталю?
— Вообще-то я ищу другое, а их собираю между делом.
— Другое? Что именно?
— Ничего особенного. Уран. Хромиты. Все, что угодно. Даже подбираю агаты. Кстати, в прошлую вылазку нашел пару-тройку вполне приличных образцов.
— Агаты! — Амелия рассмеялась коротким, гортанным смешком.
— Их коллекционирует один парень из Енотовой Шкуры. Гранит, полирует и переправляет на Землю. На камушки с Луны там постоянный спрос. Неважно, хорошие они или не очень, главное, что с Луны.
— Вряд ли он много вам платит.
— Ни цента. Он — мой друг и время от времени оказывает мне кое-какие услуги.
— Понятно. — Амелия, прищурясь, словно изучала меня. По-видимому, она что-то прикидывала.
— Крис, может, вы вернетесь в город и забудете, что видели меня? Если вы оттащите мой вездеход в тень, дальше я справлюсь сама.
— Вам что, не терпится умереть?
— Поймите, я проникла на Луну в обход закона. У меня нет лицензии.
— Вон оно что, — протянул я.
Честное слово, мне захотелось стукнуть ее, чтобы она хоть немного образумилась. Из-за нее я очутился в глупейшем положении. Отпускать ее одну было нельзя, везти в город — тоже. Те, кто совершает вылазки в Пустыню, соблюдают одно-единственное правило: по возможности держаться вместе. Ты помогаешь другому, чем только можешь, и ни в коем случае не доносишь на него.
— Мне нужно попасть в кратер Тихо, — сообщила Амелия. — Нужно, и все!
— Только не туда! — с дрожью в голосе воскликнул я.
— Знаю, знаю, — проговорила Амелия. — Слышала я эти россказни.
Она не понимала, о чем говорит! То были вовсе не россказни, а достоверные сведения, факты, занесенные, к тому же, в архивы колонии. В Енотовой Шкуре жили люди, которые прекрасно помнили, что произошло.
— Вы мне нравитесь, — сказала она. — Вы производите впечатление честного человека.
— К черту! — бросил я, сел в кресло и запустил двигатель.
— Что вы собираетесь делать?
— Я еду в Енотову Шкуру.
— Собираетесь сдать меня властям?
— Нет, — ответил я. — Не властям, а своему приятелю, о котором рассказывал. Тому, что коллекционирует агаты. Он вас пока спрячет, а там мы что-нибудь придумаем. Кстати, держитесь подальше от люка. Если попытаетесь выпрыгнуть, я вас поймаю и отшлепаю.
На мгновение мне показалось, что она сейчас то ли заплачет, то ли набросится на меня. Впрочем, Амелия не сделала ни того, ни другого.
— Подождите. Вы слышали о Третьей лунной экспедиции?
Я кивнул. О ней слышали все. Два звездолета с одиннадцатью людьми на борту сгинули без следа, будто проглоченные Луной. Катастрофа произошла тридцать лет назад, а тела и корабли так и не были найдены.
— Я знаю, где она, — заявила Амелия.
— В Тихо?
Она утвердительно кивнула.
— Остались бумаги…
— Бумаги? — Внезапно меня осенило. — Документы?
— Совершенно верно. Представляете, сколько они сегодня стоят?
— Плюс права первооткрывателя.
«Я нашла потерянную экспедицию» — чем не заголовок для статьи?
— Да, плюс права. Наверняка будут книга и фильм, не говоря уж о теленовостях. Но только если я буду первой.
Я понимал, куда она клонит. Стоит только открыть рот, как тебя тут же отпихнут в сторону.
Амелия Томпсон вновь окинула меня изучающим взглядом.
— Похоже, выхода нет. Пятьдесят процентов вас устроят?
— Разумеется, — отозвался я. — Все по справедливости. Две могилы вместо одной.
Амелия молча оглядела маленькую кабину. Рассматривать в той было особенно нечего.
— В какую сумму вам обошелся вездеход? — спросила она.
Я не стал скрывать: около сотни тысяч долларов.
— Рано или поздно синдикату надоест возиться с вами. И что тогда?
— Не думаю, что такое может случиться, — возразил я, вовсе не чувствуя, однако, уверенности. Перед моим мысленным взором возникла знакомая картина: члены синдиката попивают кофе в аптеке или, сняв пиджаки, садятся за стол в задней комнате банка, чтобы скоротать вечерок за покером. Им не составит труда пустыми разговорами сначала привести себя в раздражение, а потом повергнуть в панику.
— Ну так вот она, ваша удача, — заявила Амелия.
— Я беру вас в долю.
— Потому что нет выхода, — напомнил я.