Я вытащил Амелию из пыли, поставил прямо и принялся трясти.
— Проснись, Амелия. Выпей воды. Надо убираться отсюда.
Я развернул девушку лицом к склону, подтолкнул и двинулся следом. Последние двенадцать тысяч футов.
Мне было страшно, невыразимо страшно. Кому охота общаться с призраками? «Собачки» же, как выяснилось, были не чем иным, как шайкой призраков.
Я как будто лишился тела, превратился в пару с трудом переставляемых ног, каждая из которых при очередном шаге едва отрывала от поверхности башмак, весивший теперь добрую тысячу фунтов. Впрочем, ноги принадлежали не мне, а кому-то еще. Мое собственное «я» как бы стояло в сторонке и плевать хотело на ноги, что, кстати, и побуждало те двигаться.
Подъем продолжался. Где было можно, мы шли, а где нельзя, карабкались на четвереньках. Но не останавливались. Порой мы съезжали вниз, однако поднимались и шагали — или ползли — дальше.
Мне в голову пришла безумная мысль: если мы доберемся до гребня, «собачки» оставят нас в покое.
Амелия время от времени ударялась в слезы, однако я упорно гнал ее вперед. Она умоляла остановиться, но я не желал ничего слушать. Когда она упала, я рывком поставил девушку на ноги и пихнул в спину.
Я догадывался, что она возненавидела меня. Позже Амелия сказала об этом вслух.
Мне было начхать. Лишь бы шла, а говорить может что угодно.
Я потерял счет времени, утратил всякую ориентировку. Казалось, склон никогда не кончится.
Поэтому я несказанно изумился — испытал не радость, не облегчение, не восторг, а изумление, — когда колея вдруг оборвалась и склон, вместо того чтобы подниматься вверх, устремился вниз.
Амелия рухнула мне под ноги, а я стоял и размышлял, хватит ли у меня сил, чтобы дотащить ее до трейлера.
Что-то было не так, чудовищно не так. Мысли путались, потому я не сразу сообразил, в чем, собственно, дело. Наконец до меня дошло.
На гребне не было никакого трейлера.
Мы оставили его вон там. Ошибка маловероятна. Значит, кто-то наткнулся на трейлер и отбуксировал нашу надежду в Енотову Шкуру.
Вот и все, подумал я. Сколько сил потрачено впустую. Какая разница, где умирать?
Быть может, мы пройдем те мили, которые отделяют нас от города, но кислорода точно не хватит. Мы обречены, сомневаться не приходится.
Я тяжело сел рядом с Амелией, протянул руку и похлопал ее по плечу.
— Извини, дорогая. Ничего не вышло. Трейлера нигде нет.
Она привстала. Я привлек ее к себе.
— Мне все равно, — проговорила она.
Я понимал Амелию. Сейчас жизнь представлялась чем-то таким, ради чего не стоило и стараться. Зачем куда-то шагать, зачем лишать себя сна, зачем тратить последние силы?
Я поднял голову. «Собачки» висели в небе, дожидаясь, когда можно будет спуститься.
— Ладно, вы, сволочи. Мы готовы. Давайте, спускайтесь.
Быть может, все не так плохо. Будет, с кем потолковать и кого послушать: среди «собачею) наверняка немало занимательных экземпляров. Возможно, в конце концов нам понравится. Вернее, не нам, а нашим «я» — естеству, душе, называйте, как хотите.
Ну и к тому же в этой компании есть земляне — тот же Брилл, участники Третьей лунной экспедиции, геологи и спасатели.
А остальные? С каких они планет? И как попали сюда?
Славные ребята Вселенной? Орды из дальнего космоса? Галактические джентльмены удачи?
Как бы то ни было, они не брезгуют вербовкой, не прочь, когда предоставляется возможность, пополнить свои ряды. Ясно, что именно они захватили Третью экспедицию, заманили к себе геологов и поймали в западню спасателей. До сих пор им без труда удавалось скрывать свое логово от пролетавших мимо Луны кораблей: они просто собирались в облако, которое зависало над кратером и служило чем-то вроде экрана.
Все дело в них, подумал я. Они и есть тот самый разум, который стоит за всем, что случилось. Алмаз — просто полезное приспособление, прихваченное, может статься, с какой-либо неведомой планеты в системе некоей недостижимой звезды. Что касается лишайников, неужели эти растения — ловушка, расставленная на людей, которые охотились за ними?
— Тоже мне робин гуды, — пробормотал я.
— Что ты сказал, Крис?
— Так, ничего особенного. Вспомнил книжку, которую читал в детстве.
Облако опускалось. Я сказал себе, что пора кончать с размышлениями. Через некоторое время мы сможем задавать какие угодно вопросы и получим все требуемые ответы.