Пока лорд Дарси обводил взглядом библиотеку, все присутствующие почтительно молчали. Он прочно установил здесь свой авторитет.
Затем взгляд следователя герцога остановился на сэре Стефане.
— Я знаю, что вы уже несколько раз прошли через это, однако я вынужден попросить вас повторить все заново.
Он мельком взглянул на остальную четверку.
— Это касается всех вас.
Стоящий у дверей мастер стражи Гийом, не привлекая излишнего внимания, вынул блокнот и приготовился стенографировать разговор.
— Не понимаю, зачем столько суеты вокруг обычного самоубийства.
Выглядел сэр Стефан Имбрай довольно хмуро.
— Мне кажется, милорд, что…
— ЭТО НЕ САМОУБИЙСТВО!
Голос дамозель Барбары прозвучал резко, как удар.
Сэр Стефан резко обернулся, лицо его перекосил гнев. Однако, прежде чем он успел что-либо сказать, лорд Дарси его остановил.
— Пусть она говорит, сэр Стефан.
Затем он продолжил уже более мягким голосом:
— На чем основано ваше заявление, дамозель?
— У меня нет никаких доказательств.
В глазах Барбары стояли слезы, она была сейчас очень красива.
— Ничего конкретного, ничего такого, что я могла бы доказать. Но как всем хорошо известно, последний год я была любовницей милорда Арлана. Я знаю его, он бы никогда не убил себя.
— Понятно.
В голосе Дарси прозвучала задумчивость.
— Вы обладаете Талантом, дамозель?
— В очень небольшой степени. Я проходила тестирование. Мой Талант выше среднего, однако незначительно.
— Понимаю. Так, значит, у вас нет никаких улик, кроме знания характера покойного милорда и интуиции?
— Никаких, милорд.
Теперь ее голос звучал совсем тихо.
— Хорошо. Благодарю вас, дамозель Барбара. А теперь, сэр Стефан, будьте любезны продолжить свой рассказ.
Сэр Стефан сумел взять себя в руки, однако Эрнесто Норман, как заметил лорд Дарси, посмотрел на дамозель Барбару с плохо скрываемой ненавистью.
«Ревность, — подумал лорд Дарси. — Ревность, да еще какая. Полная глупость. Этому человеку нужен целитель».
Сэр Стефан, высокий и мощный, начал рассказывать в третий раз:
— Около половины третьего…
* * *Около половины третьего лорд Арлан, вернувшись после обеда в «Мезон дю Шах», проигнорировал недобрый взгляд, брошенный на него дамозель Барбарой. Старомодное воспитание, полученное дома, в Северной Англии, мешало ей понять, что джентльмену вполне позволительно изредка заглядывать в «Мезон дю Шах» — ради обеда, совсем не ради чего-либо еще. Ей были как-то привычнее более добропорядочные мужские клубы Йорка или Карлайля.
— Где сэр Стефан? — рявкнул лорд Арлан на доброго человека Андрэя.
— Еще не вернулся после обеда, милорд.
— Какие-нибудь срочные дела?
— Вас ждет добрый человек Эрнесто, милорд. В библиотеке.
— Эрнесто Норман? Подождет. Я дам вам знать, когда его вызвать. А сэра Стефана пришлите сразу, как появится.
Лорд Арлан прошел в свой кабинет.
В пол-третьего он проревел:
— Барбара!
Согласно ее собственным показаниям, дамозель Барбара откликнулась: «Да, милорд», — и бегом направилась в кабинет. Лорд Арлан, опять же по ее словам, сидел за письменным столом. Стол этот, семь футов на три, выглядел весьма внушительно. Внушительно выглядел и восседавший за ним лорд Арлан — по той простой причине, что кресло его было приподнято на шесть дюймов, а ноги опирались на спрятанную под столом тоже шестидюймовую скамеечку. Все посетители — кроме, разве что, очень уж высоких — смотрели на лорда Арлана снизу вверх.
Дамозель Барбара, по ее словам, вошла в кабинет, застыла, как положено, у двери и спросила:
— Вы звали, милорд?
Лорд Арлан не поднял головы от рукописи, лежавшей перед ним.
— Да, милая, звал. Пришли ко мне Эрнесто.
— Да, милорд.
И она отправилась к заждавшемуся писателю.
Ждал писатель в библиотеке. Узнав от дамозель Барбары, что лорд Арлан готов его принять, он, всем видом своим выражая ярость, направился через приемную в кабинет его лордства. Вошел он не постучав, а дверь за собой захлопнул с треском.
Показания Нормана гласили следующее:
— Я прямо готов был придушить этого мелкого ублюдка. Или избить его до потери пульса. Что уж там будет больше с руки. Я только что прочитал гранки своего последнего романа «Рыцарь воинств». Этот сучий недомерок буквально зарезал мою книгу! Я сказал ему, что не разрешу печатать роман в таком виде. А он заявляет — он, видите ли, купил у меня права и может теперь делать все, что ему заблагорассудится. Мы побеседовали еще, все в том же духе, я ничего не добился и ушел.