— Ну, вообще говоря… — начал было, но ненадолго замялся Магнан. — Вообще-то говоря, эта моя уловка, раз уж вы о ней упомянули, не была лишена остроумия.
— На мой вкус, вы все-таки перемудрили с камуфляжем, — ядовито произнес Шлиз, когда мимо сидящей троицы пронесся, обдав ее пылью, уличный подметала. — Эти бестолочи, похоже, так и не поняли, что все закончено. Ишь, как стараются.
— А я люблю, чтобы мои парни были при деле, — быстро нашелся Магнан и величаво покивал откатчику, который волок по недавно расчищенной улице очередную кипу выкорчеванных кустов. — Это помогает держать их в форме на случай возможных беспорядков.
— Тут вам бояться нечего. Я внушил Зишу, что он ненадолго переживет любую угрозу моему благополучию.
— К нам гости, — объявил Ретиф, указывая на яркую, словно солнце, голубую точку, спускавшуюся с неба. Они подождали, пока корабль приземлится в полумиле от них, затем поднялись и пошли встречать выходящих из него пассажиров.
— Ба, да это же Долдоун, — воскликнул Магнан.
— Я знал: он вернется, чтобы спасти нас. Йо-хо-хо, мистер Долдоун…
— Господин Посол, к вашему сведению, — резко одернул его Долдоун. — Будьте любезны, отойдите в сторонку. Я должен немедленно приступить к проведению секретных переговоров, вы мне мешаете.
Коротышка протопал мимо Ретифа, коего он не удостоил и взглядом, и застыл перед Шлизом, изобразив на лице широкую улыбку и протянув вперед вялую ладонь. Шлиз изучил ладонь, осторожно перевернул ее, осмотрел с другой стороны и, разжав щупальца, выронил.
— Вся в веснушках, — сказал он. — Как неэстетично.
— Итак, Планетарный Директор Шлиз, мы готовы предложить вам весьма приличное вознаграждение в обмен на право ведения на Медянке исследовательских работ, — выпалил Долдоун, с некоторым усилием восстанавливая улыбку. — Разумеется, каждая наша находка будет незамедлительно передаваться вам, так что…
— Э-э… я… господин Посол… — отважился вмешаться Магнан.
— Мы, гроачи, — кисло поведал Шлиз, — не подвержены подобным расстройствам пигментации. Мы постоянно сохраняем ровный, приятный красно-коричневый цвет.
— Сэр, — пропищал Магнан, — я хотел бы…
— Естественно, мы готовы поставить свою подпись под обширной программой развития планеты, которая должна помочь вашему народу обосноваться здесь, — торопливо продолжил Долдоун. — Я полагаю, полумиллиарда для начала будет достаточно… — он сделал паузу, чтобы уяснить себе реакцию Шлиза, и, сочтя его вялость дурным знаком, поспешно добавил: —…в год, разумеется, плюс, натурально, дополнительное финансирование специальных проектов. Что касается штата моих сотрудников, то я предполагаю на первом этапе обойтись двумя сотнями человек…
— Послушайте, Долдоун, у меня жутко болит верхний нарост, — прошипел Шлиз. — Шли бы вы с вашими проектами к ближайшему лифту и там прыгнули бы в шахту.
Он неумело изобразил зевок и поплелся прочь.
— Да, видать, придется мне с ним повозиться, — пробормотал Долдоун, таращась в спину удаляющегося инопланетянина. — Этот хват, похоже, будет настаивать на двух миллиардах.
— Господин Посол, у меня есть для вас хорошая новость, — торопливо сказал Магнан. — Мы можем оставить эти миллиарды в карманах налогоплательщиков. Медянка принадлежит мне!
— Магнан, вероятно, от голода вы лишились последних крох слабого разума… Как это вы успели всего-то за семьдесят два часа?
— Но, сэр. Г. нет никакой необходимости обещать этому Шлизу луну с неба…
— А! Так вот чего он хочет! Ну что же, не вижу причин, по которым переговоры должны застопориться, споткнувшись о какой-то спутник, — и Долдоун развернулся, намереваясь бежать вдогонку за Шлизом.
— Нет-нет, вы не совсем так меня поняли, — заверещал Магнан, хватая старшего по званию за рукав.
— Руки прочь, Магнан! — взревел Долдоун. — Я позабочусь о вашей отставке, как только решу иные, более неотложные вопросы. Л пока предлагаю вам подать персоналу посольства добрый пример, поставив рекордное количество латок на сапоги, — или для какого еще важного дела вас сюда прислали…
— Хозяин, этот неучтивец вам досаждает? — поинтересовался скрежещущий металлический голос.
Магнан с Долдоуном, вздрогнув, обернулись и увидели, что над ними навис, держа наготове четырехфутовые резаки, механический садовник.
— Нет-нет, Альберт, все в порядке, — остановил его Магнан. — Я просто обожаю, когда на меня орут.