— Вы совершенно уверены, что вам не хочется, чтобы я укоротил его до положенной высоты?
— Нет… мне всего лишь хочется, чтобы он меня выслушал.
Альберт с душераздирающим звуком клацнул огромными ножницами.
— Я… я с радостью выслушаю вас, мой дорогой Магнан, — торопливо пролепетал Долдоун.
Магнан коротко рассказал о том, как он завладел планетой.
— Так что, сэр, планета теперь принадлежит землянам, — заключил он.
— Магнан! — гаркнул Долдоун, но, покосившись на Альберта, понизил голос до шепота. — Вы понимаете, что это значит? Как только я доложил, что гроачи нас обскакали, меня тут же назначили Чрезвычайным Послом и Полномочным Министром Земли на эту Богом проклятую планету! Но если планета принадлежит нам, что тогда остается от моего назначения? Пшик!
— Всемогущие небеса! — побледнел при таком известии Магнан. — Но, сэр, я и понятия не имел…
— Послушайте, как, по-вашему, мы не могли бы всучить им ее обратно?
— Чтобы я остался здесь в окружении этих самоходных монстров? — прошипел неслышно вернувшийся Шлиз. — Да никогда! Требую репатриации!
Пока Долдоун успокаивал гроачи, Ретиф подмигнул Магнану.
— Что такое, Ретиф? Вы разве не видите: моей карьере угрожает опасность!
— У меня есть предложение, — сказал Ретиф.
…Когда Магнан присоединился к Долдоуну, Шлиз все еще шипел, осыпая землян проклятиями.
— Хозяин, может, мне малость обкорнать этого малого? — предложил Альберт. — Что-то он многовато глаз отрастил…
— Обкорнай, но только в том случае, если он вякнет еще хоть слово, — разрешил Магнан и с затуманенным мыслью челом повернулся к Долдоуну. — Послушайте, сэр, допустим, я предложу вам схему, которая заложит под ваше назначение твердые основания и которая в то же самое время послужит к утверждению благоприятного для нас образа землян, — ну, вы сами знаете: добрые, самоотверженные, всегда готовые прийти на помощь и прочее в этом роде…
— Да-да?
— Смею предположить, что когда вы здесь обоснуетесь, вам понадобятся сотрудники, обладающие обширным опытом в решении местных проблем…
— Естественно. Множество весьма надежных людей осваивают в настоящее время технику раскопок, роясь в подземных библиотеках Сектора. Однако ближе к делу, Магнан.
— Я хочу быть Советником, — кратко поведал Магнан.
— Вы хотите стать вторым человеком в посольстве? Это просто смешно! Вы что же, ожидаете, что я потащу вас наверх через головы людей, съевших не одну собаку на дипломатической службе?!
— На этой планете они бы оголодали, — надменно парировал Магнан. — Во всяком случае, либо я получаю пост Советника, либо вы не получаете моей схемы.
— Это что же, шантаж? — задохнулся Долдоун.
— Он самый, — ответил Магнаи.
Долдоун открыл было рот, чтобы испустить протестующий вопль, но, не испустив, сомкнул уста и согласно кивнул.
— Пожалуй, вы овладели искусством дипломатии в большей мере, чем я до сих пор полагал. Я принимаю ваши условия. Итак, что вы хотели мне предложить?..
5— Все это несколько необычно, — размышлял Посол Долдоун, задумчиво глядя в окно своего только что очищенного от ржавчины кабинета, расположенного на верхнем этаже свежеотрытой башни из зеленого анодированного алюминия, в которой помещалась теперь Канцелярия ДКЗ, — но, с другой стороны, сама необычность происходящего бросает некоторый вызов нашим профессиональным качествам.
— Что да, то да, — согласился Советник Магнан.
— Подумать только, вы первый посол Земли, которому предстоит вручить верительные грамоты механическому Главе Государства.
— Не знаю, не знаю, — мрачно отозвался военный Атташе. — Дав свободу этим неодушевленным предметам и позволив им самостоятельно управляться со своими делами, мы, быть может, создаем опасный прецедент. Что будет, к примеру, если наши боевые кибернетические машины наберутся новых идей относительно пенсионного обеспечения и продвижения по службе?
— А конторское оборудование? — тоскливо осведомился глава Бюджетно-фискального отдела. — Если моим бухгалтерским компьютерам втемяшится в транзисторы мысль о борьбе за гражданские права, я и представить себе не могу, когда и как мы с вами будем получать нашу зарплату.
— У меня в гараже уже начались осложнения из-за разных либеральных поветрий, — доложил глава Административного отдела. — Пришлось ввести правила, строжайшим образом запрещающие братание с туземцами.
Из стоящего на столе экрана послышался мелодичный звон. На экране возникла прямоугольная сенсорная панель Президента планеты, которым совсем недавно стал Альберт Садовник.