И он вновь повернулся к Ретифу.
— Слушай, а ты не мог бы еще разок угостить меня тем же самым?
— Я свое угощение берегу для особых случаев, — ответил Ретиф.
— Да какой же тебе еще случай? Как-никак, а я отогнал от тебя, хоть и ненадолго, этих свистунов, — ведь они бы тебя на куски разорвали.
— Мы это отпразднуем несколько позже, — уклонился Ретиф. — А сейчас я предпочел бы коротко переговорить с Его Неистовством.
— Если я использую мое влияние, чтобы свести тебя с ним, ты мне потом еще чего-нибудь покажешь?
— Если дела пойдут обычным порядком, — ответил Ретиф, — ты, я думаю, можешь на это твердо надеяться.
— Ну, тогда пойдем, Дир Тиф. Посмотрим, что я смогу для тебя сделать.
5Развалясь в гамаке под многоцветным балдахином, Гордун Неучтивый безразлично взирал на Ретифа, пока Дир Багрец объяснял, кто это такой. Гордун представлял собой огромного, значительно превосходящего ростом среднего своего соплеменника громиля, с тучных телес которого пышными складками спадало расшитое стеклярусом одеяние. Слушая, он выбирал большие зеленые ягоды из стоявшей у него под локтем серебряной чаши, осыпал их, потрясая золотой солон-кой, экзотическими солями и отправлял себе в рот.
— И что же? — наконец буркнул он, сплюнув семечки. — Чего ради ты прерываешь мои медитации подобными пустяками? Избавься от этого создания любым способом, какой тебе больше по вкусу, Багрец, но сохрани его голову. Я насажу ее на пику и отправлю вождю землян, завернув в красивую бумажку, разумеется.
Дир Багрец почесал у себя под ребрами и кивнул.
— Выходит, не сварили вы с ним каши, Ретиф, — с оттенком слабого сожаления заключил он. — Ну, пошли…
— Не хотелось бы портить вам удовольствие, Ваше Неистовство, — обратился Ретиф, — но Посол Гвоздуодер разрешает отрывать своим подчиненным головы только по вторникам, на утреннем совещании.
— На совещании? — громко удивился Гордун. — Это что же, вроде как пикник с подачей цельного зверя на вертеле?
— Очень на то похоже, — согласился Ретиф. — Время от времени там спускают шкуру с одного из дипломатов, а затем поджаривают на медленном огне.
— Хм, — Гордун ненадолго задумался. — Может, и мне стоит завести такой обычай. Как-то обидно отставать от новейших веяний, возникающих в правительственных кругах.
— Именно в этой связи, — произнес Ретиф, протягивая жесткий коричневатый пакет, содержащий приглашение на прием, — Его Превосходительство Чрезвычайный Посол и Полномочный Министр Земли просил меня передать вам наилучшие пожелания и вручить вот это приглашение.
— Да? А что это такое? — Гордун с. опаской пощупал документ.
— Посол Гвоздуодер просит оказать ему честь и прибыть на церемониальный прием по случаю выборов.
— Церемониальный прием? — Гордун нервно заерзал, отчего гамак принялся раскачиваться, угрожая вывалить его наземь. — И что же у вас там за церемонии?
— Просто скромные полуофициальные встречи родственных душ, позволяющие всем пощеголять нарядами и лично обменяться завуалированными оскорблениями.
— Ха! Это у вас турниры такие? Нет, мне подавай хорошую рукопашную, чтобы кишки наружу, тогда я хоть каждый день готов со всем моим удовольствием!
— А это уже потом, — пояснил Ретиф, — это называется «не зайдете ли после приема ко мне домой пропустить по рюмочке?»
— Звучит угрожающе, — пробормотал Гордун. — Может, вы, земляне, куда свирепей, нежели я полагал?
— Вот еще! — вмешался Дир Багрец. — Да я сам нынче утром раскидал с полдюжины этих тварей, когда они не захотели пустить меня в деревенскую лавку за грогом.
— Правда? — зевнул Гордун. — Жаль. А я уж было решил, что подвернулось нечто занятное.
Он отодрал уголок тисненного золотом приглашения и поковырял им в зубах, извлекая застрявшую между ними ягодную кожицу.
— Вот что, Багрец, валил бы ты лучше отсюда, если, конечно, не претендуешь на главную роль в первом моем совещании.
— Пошли, землянин, — пророкотал обладатель красного кушака, протягивая руку к Ретифу. — Я как раз припомнил ту часть вчерашней гулянки, которую было запамятовал.
— Похоже, — сказал Ретиф, — настало время для той затрещины, которую я тебе обещал.
И, подступив к Дир Багрецу, он, словно сваю вколачивая, вбил оба кулака под ребра гиганта, добавив затем, для верности, правой в челюсть, пока Багрец, сложившись пополам, оседал на землю.
— Эй, эй! — взревел Гордун. — Так-то ты платишь за мое гостеприимство? — Он уставился на своего лежащего без признаков жизни приспешника. — Вставай, Дир Багрец, не отлынивай, отомсти за мою поруганную честь!