— Я тоже о них подумал, Магнан. Конечно, вы правы. Грех рисковать жизнями всего экипажа.
Магнан оживился.
— И потому на переднюю линию вас забросят с расстояния несколько меньше астрономической единицы в скоростном одноместном поисковом катере.
— В одноместном? Но… — Магнан ненадолго замялся, а затем с облегчением продолжил: — Но я, к сожалению, не умею им управлять.
— Это еще почему? — с угрозой спросил Громбах.
— Правила, действующие в нашем Секторе, препятствуют приобретению подобных навыков, — твердо объявил Магнан. — Не далее как в прошлом месяце один молодой человек из моего отдела получил жуткий нагоняй за акробатические упражнения над озером Пробчинк…
— Ах вот как? Имя этого молодца?
— Ретиф, сэр. Впрочем, как я отметил, он уже получил выговор, так что особой необходимости в…
— Ретиф, — Громбах сделал пометку в своих бумагах. — Стало быть, пусть будет двухместный.
— Но…
— Никаких «но», Магнан! Речь идет о войне, и она может стоить вам карьеры! Время дорого! Я рассчитываю на то, что вы и этот ваш Ретиф уже через час будете на пути к зоне военных действий.
— Но, сэр! Два дипломата против двух боевых флотов!
— Мда. Конечно, если так формулировать, силы представляются отчасти неравными. Но, с другой стороны, они же сами все это затеяли. Вот пускай теперь и расхлебывают!
2Магнан, прикрученный ремнями к тесному сиденью тридцатифутового челнока, стоящего в ожидании вылета в метательном отсеке приписанного к Корпусу транспортного судна, нервно посматривал на стартовые часы.
— На самом-то деле, — рассказывал он, — Первый Заместитель поначалу склонялся к решению послать с этой миссией одного человека, однако я настоял, и он согласился отправить с вами и меня.
— А я-то гадал, кто же меня облагодетельствовал, — сказал Ретиф. — Приятно сознавать, что о тебе заботятся.
— Ретиф, вы намекаете… — но голос капитана, донесшийся из расположенного на панели управления динамика, помешал ему закончить:
— Пятнадцать секунд, джентльмены. Сдается мне, вы как раз поспеете к первому залпу. Время. Счастливой посадки!
Послышались резкие щелчки реле, глухой удар, и пассажиров тряхнуло так, что они на долгий, головокружительный миг лишились способности что-либо видеть. Когда зрение прояснилось, экраны уже заполнял черный космос, усеянный огненными точками. Транспортное судно у них за кормой развернулось и сгинуло.
— Я их засек, — сообщил Ретиф, щелкая рычажками настройки кругового экрана. — Наш отважный капитан закинул нас практически в самую середину боевой зоны.
— И что, уже стреляют? — задохнулся Магнан.
— Пока нет, но, судя по их построению, долго нам ждать не придется.
— Может быть, нам следует прямо отсюда передать им призыв к миру, — затараторил Магнан. — Что-нибудь красноречивое, взывающее к их лучшим чувствам, но в то же время с толикой скрытой угрозы.
— У меня такое ощущение, что этих ребят одним блистательным красноречием не проймешь, — сказал Ретиф. — Всякий, кто обзаводится новехоньким линкором, лишь об одном и мечтает, — как бы увидеть его в деле, это вполне естественно.
— Я вот подумал, — перебил его Магнан. — Вы ведь знаете, до какой степени ДКЗ не хватает опытного персонала, и, поскольку мы с вами убедились в безнадежности возложенной на нас задачи, наш долг спасти от катастрофы хотя бы то, что мы можем спасти. Кроме того, когда Следственный Отдел начнет разбираться, как это мы допустили, чтобы прямо под нашими носами разразилась война, свидетельства очевидцев могут оказать Первому Заместителю неоценимую услугу.
— Здесь командуете вы, господин Магнан, — напомнил ему Ретиф. — Однако меня не покидает совершенно отчетливое чувство, что если по возвращении в Сектор мы не сможем предъявить хотя бы нескольких подпалин от бластера на корпусе нашей посудины в доказательство перенесенных нами невзгод, то встреча нас будет ждать далеко не восторженная.
— Но Ретиф! — И Магнан ткнул в экран, на котором медленно вырастали протяженные, устрашающие очертания гроачианского крейсера. — Посмотрите на это чудовище, оно же щетинится пушками от носа до кормы! Какие разумные переговоры при такой огневой мощи?
В этот миг со стороны экрана донесся треск, и из-под сверкающего боевого шлема на землян уставилась бледная, чужеродная образина с пятью глазами на стебельках.
— Незамедлительно сообщить, кто вы такие, опрометчивые проныры! — прошелестел с характерным для гроачианского языка пришепетыванием слабенький голос. — И тотчас убраться вон отсюда или претерпеть нечто ужасное.