— Батюшки, да это же Родоначальник Склиз! — воскликнул Магнан. — Ретиф, это Родоначальник
Склиз! Помните Родоначальника Склиза из гроачианской торговой миссии на Лягвии IV?
— Это ты, Магнан? — проскрежетал гроачи. — При нашей последней встрече ты имел наглость встрять в наши дела и, изображая беззаветного прогрессиста, подрывать нашу торговлю. В каком качестве ты ныне вторгся в гроачианские области космоса?
— Однако, Склиз, вам следует признать, что продавать пластмассовые сардельки несчастным слаборазвитым любителям горячих сосисок, это все же немного слишком…
— Откуда нам было знать, что их треклятый метаболизм не приспособлен к усвоению полноценных полистиролов? — огрызнулся Склиз. — Но хватит болтать! Убирайтесь отсюда немедля, или вам придется принять на себя всю ответственность за подстрекательство к прискорбному инциденту!
— Помилуйте, Родоначальник, к чему такая поспешность…
— Изволь называть меня Великим Командором Флота Возмездия Склизом! Что до поспешности, я очень рекомендую вам обоим поупражняться в этой добродетели! Через шестьдесят секунд мои пушкари получат приказ открыть огонь!
— Я бы советовал вам, господин Командор, еще раз подумать, — сказал Ретиф. — После первого же вашего залпа фрайры начнут палить из всего, что у них есть, и вы получите пять снарядов в ответ на три ваших.
— Плевать! — прошипел Склиз. — Тем самым мерзавцы лишь пробудят в душе каждого гроачи священную ярость!
— По приблизительным подсчетам, у них тридцать один корабль против ваших двадцати четырех, — указал Ретиф, — так что по части ярости они вас, пожалуй, обставят.
— Но к чему вообще все эти разговоры насчет стрельбы, — весело воскликнул Магнан. — Чего, в конце концов, можно добиться стрельбой из пушек?
— Для начала — обладания кое-какой весьма завидной недвижимостью, — прохрустел Склиз. — Плюс уничтожения кое-каких чужеродных червей.
Магнан задохнулся:
— Вы открыто признаете, что намерены силой захватить Юдору?
— Какое там… впрочем, землянским шпионам в эти дела соваться нечего! Моя миссия здесь состоит в том, чтобы не дать вероломным фрайрам вторгнуться на злополучную Юдору…
— Я все слышу, все! — донесся с дополнительного экрана скрежещущий, визгливый голос, сопровождаемый шипением помех. На экране возникли ка-кие-то волнующиеся очертания, в конце концов застывшие в виде лоснящегося лиловато-красного черепа, узкого и продолговатого, с шишками, шпилями и с парой желтых глаз, венчающих подобия рожек, примерно на фут торчащих по обе стороны головы.
— Я прогневан! Я не потерплю! Вам даваема одна минута Стандартного Восточного Времени для полного оставления всякой поблизости! Считаю! Девять, двенадцать, четыре, много…
— Кто… Кто это? — задохнулся Магнан, вперяясь в нового собеседника.
— Ага, мякотник стакнулся с фрайром! — с подвыванием вымолвил Склиз. — Теперь я все понимаю! Ты думал, обмениваясь со мною любезностями, отвлечь мое внимание, а тем временем эти пакостники, твои закадычные дружки, скрытно обойдут меня слева и подло ударят в спину!
— Я — Главный Генерал Оккийокк — закадычный друг этих уродов? — взвизгнул выразитель фрайрских интересов. — Мой родной язык не осилит такого негодования! Не хватало тебе угрожать скромному благоцветению фрайрского Протектората, так ты еще оскорблять вдобавок! Силы небесные! Чтоб ты скукожился! И прочая непристойная брань по потребности!
— Пустословие тебе не поможет, предатель! — злобно прошептал Склиз. — Мои орудия готовы ответить на твою клевету.
— Только неслыханная содержательность первоклассного фрайрского генерала в состоянии уцелеть твою костлявую шею от хруста! — завыл в ответ Оккийокк.
— Господа, господа, не стоит так горячиться, — голос Магнана покрыл сипение статических помех.
— Я совершенно уверен, что существующие между вами противоречия могут быть разрешены с учетом справедливых…
— Если эта злокачественная помеха осуществлению предначертанной гроачи судьбы сию же минуту не уберет отсюда свои мятые жестянки, я за последствия не отвечаю! — провозгласил Склиз.
— Моя в расстройстве! — взвыл Оккийокк и взмахнул парой передних конечностей, оснащенных сложными стригущими приспособлениями. — Боже, как жаждется мне дотянуться до пяти его гдаз, заплести их в один сверхокуляр и выдрать с корнем эту похабную маргаритку!