Большинство имен было едва знакомо Марис. И неудивительно, ведь поединки в основном происходили среди членов семей летателей: либо дети вызывали родителей, либо младшие сестры и братья пытались отобрать крылья у старших. Но вот судейского стола достигла стройная темноволосая девушка — дочь Главного летателя Большого Шотана, — и глашатай выкрикнула имя Барри с Повита. До Марис донеслось сдавленное проклятие Керра.
Наконец наступил черед студентов академии.
Марис показалось, что вокруг стало заметно тише. Правитель остался таким же спокойным, как и прежде, но только не четверо других судей летателей. Они заметно помрачнели, на лица будто надели маски из обожженной глины. Летатель с Востока принялся вертеть ручки стоящего перед ним на столе деревянного телескопа, мускулистый блондин с Внешних Островов нахмурился, и даже жизнерадостная Шелла вдруг стала озабоченной.
Первым к столу подошел Шер, за ним — Лиа. Оба вызвали летателей, которых накануне им рекомендовала Марис. Глашатай прокричала имена, толпа на берегу с готовностью подхватила их.
Деймон вызвал Арака с Южного Аррена, и судья с Востока, хитро улыбнувшись, сказала:
— Арак будет польщен твоим выбором. Керр вызвал Джона с Калхолла.
К столу подошел Вул-Однокрылый, все судьи, включая Правителя, напряженно замерли.
— И каков же твой выбор? — прервал напряженное молчание летатель с Внешних Островов.
— Мне выбрать только одного летателя? — спросил Вул. — В последний раз, когда я принимал участие в Состязаниях, у меня было не меньше десятка соперников.
— Как тебе прекрасно известно, правила с тех пор изменились, — резко ответила Шелла. — Повторные вызовы теперь запрещены.
— Экая жалость! А я-то надеялся завоевать в этом году дюжину-другую крыльев.
— Сомневаюсь, что тебе достанется хотя бы одна пара, — с неприязнью сказал Восточный. — Итак, тебя ждут. Называй имя и отходи.
— Тогда я вызываю Корма с Малого Эмберли. Повисла глубокая тишина. Пораженная Шелла
улыбнулась первой, затем негромко хохотнул Восточный, за ним открыто рассмеялся судья с Внешних Островов.
— Корм с Малого Эмберли! — прокричала Глашатай.
— Корм с Малого Эмберли! — эхом отозвалась толпа внизу.
— Я бы предпочла выйти из состава судейской коллегии, — отчеканила Шелла.
— Но, Шелла, дорогая, — возразил Восточный, — мы же тебе безоговорочно доверяем.
— И я не возражаю, чтобы ты нас судила, — заявил Вул.
Шелла взглянула на него с удивлением.
— Будь по-твоему, Однокрылый. Но учти, крыльев на сей раз тебе не видать как собственных ушей. Корм — это тебе не убитый горем ребенок.
Вул, загадочно посмотрев на нее, отошел, и рядом с ним тут же оказались Марис и Сина.
— Почему ты вызвал Корма?! — в гневе воскликнула Сина. — Я потратила на тебя чертову прорву времени, а ты!.. Марис, объясни этому придурку, что он только что лишился крыльев!
Марис встретилась глазами с Вулом.
— Думаю, он представляет, насколько хорош в воздухе Корм. И то, что Шелла — жена Корма, он тоже, похоже, знает. Полагаю, потому он и выбрал именно Корма.
Времени на возражения у Вула не было. Очередь позади них двинулась, Глашатай выкрикнула следующее имя.
— Нет! — вскричала Марис, но слово застряло у нее в горле, и ее никто не услышал.
Глашатай, тем не менее, будто отвечая ей, вновь прокричала:
— Гарт со Скални!
— Гарт со Скални! Гарт со Скални! — подхватила толпа.
От судейского стола, глядя себе под ноги, отошла Релла. Марис не отрывала от нее взгляда. Лицо девушки горело, но когда она наконец подняла глаза, в них читался вызов.
Полный штиль кончился, но ветры все еще были слабы.
Пара за парой соперники поднимались к утреннему солнцу. На летателях были их собственные крылья, на претендентах — крылья судей, друзей или просто знакомых. Лететь следовало к крошечному островку Лислу, там приземлиться и, получив у поджидавшего на посадочной площадке местного Правителя ограненный камешек, возвращаться. При нормальной погоде такой полет занял бы часа три, но сегодня, по мнению Марис, времени на него уйдет гораздо больше.