Роджер Желязны
ДВЕРЬ В ПЕСКЕ
1
Подложив под голову левую руку, я лежал на покатой черепичной крыше. И вдруг, случайно взглянув на рваные клочки облаков, разбросанные тут и там в голубой небесной луже, заметил в тени фронтона, у себя над головой и над университетом, буквы.
ТЫ УЧУЯЛ МЕНЯ, СТАРИНА? — прочитал я.
Всего одна секунда, и надпись исчезла. А я пожал плечами. Потом, правда, решил принюхаться к легкому ветерку, который несколько секунд назад промчался мимо.
— Извини, приятель, — пробормотал я, обращаясь к таинственному собеседнику, — что-то я ничего не чувствую, никаких особенных запахов.
Потом зевнул и потянулся. Должно быть, задремав, я ухватил конец какого-то причудливого сна. Бросив взгляд на часы, я обнаружил, что опаздываю на встречу. Впрочем, часы вполне могли врать. По правде говоря, обычно они этим и занимались.
Я сел на корточки, упираясь ногами в карниз, который удерживал лед на крыше, а правой рукой ухватился за фронтон. С крыши пятиэтажного дома площадь внизу казалась мне изысканным пейзажем — бетон и зелень деревьев, замысловатое переплетение теней и солнечного света, люди, чьи движения подобны движениям актеров во время замедленной съемки в кино, фонтан, похожий на фаллос. За фонтаном располагался Джефферсон Холл, где на третьем этаже у моего нового куратора, Дениса Вексрота, была приемная. Я похлопал по карману брюк — карточка с моим расписанием на ближайшее будущее на месте. Отлично.
Спускаться вниз, идти через площадь, а потом снова подниматься на третий этаж — пустая трата времени, я ведь все равно уже наверху. И хотя путешествовать по крышам до захода солнца не принято и считается нарушением установленных давным-давно традиций, да и в мои привычки тоже, как правило, не входит, добраться до нужного здания — учитывая, что все они соединены друг с другом — будет легко, да и вряд ли меня кто-нибудь заметит.
Я прошел по фронтону и оказался у его дальнего края. Оттуда спрыгнул на плоскую крышу библиотеки. Никаких проблем — всего шесть футов. И отправился дальше по крышам жилых домов до церкви и, словно Квазимодо, осторожно ступая, прошел по карнизу, спустился по водосточной трубе; еще один карниз, потом большой дуб и еще карниз — вот тут пришлось призвать на помощь ловкость и умение. Великолепно! Я не сомневался в том, что сэкономил шесть или даже семь минут.
Голова Дениса Вексрота, с выпученными глазами и широко открытым ртом, приподнялась от книги, медленно повернулась, на мгновение оказалась в тени, а потом, не совсем уверенно, потащила за собой все остальное тело. И вот уже мой куратор стоит на ногах возле стола и смотрит на меня.
Я бросил взгляд назад, через плечо, стараясь понять, что же его так ужасно разозлило, но в этот момент он поднял раму и сказал:
— Мистер Кассиди, что, черт подери, вы тут вытворяете?
Я спрыгнул с подоконника. Он не захотел подать мне руку, несмотря на то, что я тщательно вытер свою о собственные брюки. Вместо рукопожатия мой куратор медленно уселся за стол.
— Существует правило, запрещающее лазать по крышам зданий, — сообщил он мне.
— Да, — согласился я с ним, — но это правило всего лишь формальность.
— Но ведь именно вы, — сказал Вексрот, качая головой, — именно из-за вас и было придумано это правило. Я здесь совсем недавно, но уже успел самым тщательным образом изучить все, что вас касается.
— По правде говоря, — заявил я, — во всем остальном я веду себя очень скромно.
— Акрофилия! — фыркнул Вексрот и хлопнул рукой по папке, которая лежала перед ним на столе.
— Мне нравится лазать, — пожав плечами, сказал я. — Я люблю забираться туда, где высоко.
Вексрот издал какой-то неопределенный звук и принялся листать бумаги в папке. А я почувствовал, что он мне не нравится. Коротко подстриженные, песочного цвета волосы, аккуратная бородка и такие же усы, скрывающие тонкие, злые губы. Грубит, держится высокомерно и важничает: даже сесть не предложил. Ладно, кураторы приходят и уходят, а мы остаемся…
Посмотрев на меня снизу вверх, мой новый куратор победно улыбнулся.
— Мистер Кассиди, в этом семестре вы закончите обучение в нашем университете, — проинформировал он меня.
— В этот день, мистер Вексрот, в аду сильно похолодает, — не удержавшись от улыбки, ответил я.
— Я думаю, что подготовился к встрече с вами более тщательно, чем это делали мои предшественники, — заявил он. — Насколько я понимаю, вам известны университетские правила?