Вот например, когда я лежал там, все еще не совсем понимая, где находится это «там», я вспомнил занятия, посвященные орхидеям, и одновременно меня коснулись совсем непонятные и необъяснимые звуки и оттенки цвета. Я моментально пришел к следующему выводу: часто вещи не являются тем, чем кажутся, впрочем, иногда это не имеет никакого значения; человеческое существо можно обидеть множеством самых отвратительных способов, которые непосредственно задевают его спинной мозг.
К этому моменту я уже начал робко изучать среду, в которой оказался.
«Ой-ой-ой! Ой-ой-ой!» и снова «Ой-ой-ой!» произносил я — как долго это продолжалось, я вряд ли смог бы сказать. Неожиданно среда откликнулась на мои стенания, всунув термометр мне в рот и принявшись считать мой пульс.
— Пришли в себя, мистер Кассиди? — спросил голос.
— Блюм, — ответил я, силясь рассмотреть лицо медсестры и поспешно прикрыв глаза, как только мне это удалось.
— Вам очень повезло, мистер Кассиди, — сказала она, вынимая термометр. — Я пойду позову доктора. Он с нетерпением ждет возможности поговорить с вами. А вы полежите спокойно. Не напрягайтесь.
Поскольку я не испытывал особого желания соскочить с кровати и заняться зарядкой, мне было совсем нетрудно выполнить ее приказание. Я еще раз попробовал оглядеться по сторонам, на этот раз все выглядело совершенно нормально. Понятие, «все» включало в себя больничную палату на одного человека и меня на кровати, которая стояла у стены возле окна. Я лежал на спине и довольно быстро сумел обнаружить, до какой степени моя грудь замотана в бинты и пластырь. Представив себе, что повязку когда-нибудь будут снимать, я невольно поморщился.
Несколько минут спустя мне показалось, что здоровенный молодой парень в белом халате внес в палату улыбку и доставил ее прямо к моей постели. Переложив мою карточку из одной руки в другую, он потянулся ко мне. Я решил, что его заинтересовал мой пульс, но доктор схватил мою руку и начал ее изо всех сил трясти.
— Мистер Кассиди, я доктор Дрейд, — представился он. — Мы встречались с вами раньше, но вы этого не помните. Я вас оперировал. Рад, что вы можете пожать мне руку. Вы очень везучий человек.
Я откашлялся, и мне стало больно.
— Это приятная новость, — выдавил я.
Доктор взял мою карточку.
— Поскольку ваша рука находится в такой прекрасной форме, — заявил доктор, — не могли бы вы поставить подпись вот на этих бумагах?
— Минутку, — сказал я. — Мне ведь даже не известно, что вы со мной делали. Так что я не собираюсь ничего подписывать.
— О, это вовсе не то, о чем вы подумали, — пояснил доктор. — Я просто хотел получить разрешение воспользоваться своими заметками и фотографиями для статьи, которую хочу написать.
— Для какой статьи? — спросил я.
— Статьи, посвященной причине, которая позволила мне назвать вас очень везучим человеком. Вам ведь выстрелили в грудь, знаете ли.
— Ну, это я понял.
— Любой другой человек на вашем месте был бы уже покойником. Только не старина Фред Кассиди. А знаете почему?
— Скажите мне.
— Сердце у вас совершенно необычное.
— Да?
— Вы что, до сих пор не знали об особенностях своей системы кровообращения?