— Ты многого не знаешь, — сказала она. — Так или иначе, но это весьма существенно — то, что вы с Джотой подрались, в результате чего погиб он, а не ты. Что послужило поводом?
Я ничего не ответил, только бросил выразительный взгляд в сторону Дины.
Дина продолжала безмятежно спать.
— Ты что-нибудь сделала с Диной? — спросила я
— Ее… лечили. Возможно, проснется она совсем другой. Но это произойдет не раньше, чем через три часа. И я ничего не могу наверняка обещать…
— И ты оставила ее с Джотой? Глаза Миранды округлились.
— Ты хочешь сказать, что он… Так вот оно что! Помолчи, пожалуйста, несколько минут, мне надо подумать.
— Тебя почему-то ужасно занимает Джота и совсем не интересуют десять тысяч людей, сгоревших на этом огромном погребальном костре.
— Не десять тысяч. И даже не тысяча. Мы сумели спасти многих из тех, кто должен был погибнуть, — ты ведь знаешь об этом, не так ли? Только вот мы не могли их оставить здесь, поэтому нам пришлось забрать этих людей с собой. Тех, кому было суждено погибнуть в этом пожаре, нельзя было оставлять в Шатли. Кроме Джоты. Спасти его и оставить здесь было одной из главных целей всей операции.
— Легче было бы предотвратить пожар. Она нетерпеливо покачала головой.
— Можно ли предотвратить Великую французскую революцию? Или остановить первую мировую войну? Нет, пожар в Шатли был неизбежен. Мы могли совершить лишь небольшие изменения — спасти Джоту, например.
— Он погиб во время пожара? До того, как вы вмешались?
— Да.
— Похоже, ему не уйти от своей судьбы. Но почему тебя это смущает? Сделай петлю. Грег это уже один раз проделал.
— Мы должны попытаться, — согласилась Миранда. — Вопрос только — как? У меня нет с собой этого прибора. Грег не даст мне вернуться назад через рощу. И я не смогу уйти отсюда до рассвета. Если же я попытаюсь, то совершенно очевидно, что…
— Ради Бога, Миранда, объясни мне, что происходит. С самого начала ты говорила слишком много и в то же время ничего не сказала.
— И я, и Грег действительно рассказали тебе слишком многое, Вэл, — тихо проговорила она. — Но только тебе. То, что знают другие, не имеет никакого значения.
— Джил? Джота? Шейла? Дина?
— Джил ушел вместе с нами, и ты никогда больше его не увидишь. Он должен был погибнуть в огне вместе с Барбарой и Гарри. Они все ушли с нами. Джота в данный момент выпал из всех вариантов. Шейла знает все из вторых рук — только то, что ей рассказал ты. А Дина — и того меньше.
Пока она говорила, мне вдруг стало ясно, что единственным человеком, который еще оставался в Шатли, продолжал дышать и знал что-то существенное относительно Белоснежки и великанов, был я. Никто, кроме меня, не обращал на них особого внимания в «Коппер Бич». Джил заметил странности с монетами, но он рассказал об этом только мне, а теперь будет совершенно невозможно что-либо доказать. Платья из люксона привлекли к себе внимание, но все, кроме меня и Томми, решили, что им это только мерещится от жары.
Помимо этого, и Грег, и Миранда говорили только со мной. Если бы я вдруг попал в Скотланд-Ярд или парламент, или в головной офис нашей страховой компании, у меня не было бы никакой надежды убедить их в том, что великаны были не обычной группой туристов. Конечно, неизбежно должны были возникнуть некие несоответствия, которые вполне могли бы вызвать любопытство у многих, в том числе и у официальных органов. Но им никогда не удастся найти ни одного из туристов, раскинувших свой лагерь на берегу Сьют. Доказать что-либо будет невозможно.
— Да, теперь я понимаю, — после долгой паузы отозвался я. — Но почему именно я? Только потому, что я должен был остаться в живых?
— Дело не в этом, — сказала Миранда, — хотя в данный момент я не вижу путей спасения для тебя и Дины. Одного из вас — да. Ведь есть только один костюм.
— Так почему же все-таки я? — эта мысль не давала мне покоя.
Миранда ответила не сразу.
— Вэл, — наконец сказала она, — ты помнишь, как мы с тобой в первый раз встретились? Я тебя узнала. По фотографии. И была настолько беспечна, что дала тебе это понять. После этого я поговорила с тобой. Потом к тебе в офис пришел Грег. Мы оба хотели познакомиться с тобой, чтобы составить определенное мнение.
— Я что, так знаменит? — удивился я. — Занимаю такое важное положение?
— Нет, Вэл, скорее наоборот. Тебя сделали главным виновником пожара в Шатли.
Ее спокойная, холодная констатация этого факта потрясла меня. Наверное, я побледнел.
— Я… я его устроил?
— Нет-нет, конечно! Истории никогда не требуется настоящий виновник. Скорее, козел отпущения. Появился даже неологизм: матерс. Не Матерс с большой буквы — ведь никто же не пишет теперь: Бойкот. Просто матерс, что означает неизбежность катастрофы, которая должна последовать за супернекомпетентностью.