Разве этого Ольми ждал последние годы?
Он подумал, что готовился к войне, а не к дурацкому бегству по Пути. И не мечтал о роли Санчо Пансы при космическом Дон Кихоте — или все-таки троянском коне? Одно хорошо: Гекзамон уже не погибнет из-за его ошибки. А собственная жизнь не столь уж высокая цена за спасение от такой беды, даже если беда возможна лишь теоретически.
Он вызвал изображение Седьмого Зала — южного колпака, постепенно уменьшавшегося за кормой. Дисплей не показывал активной обороны с дальнодействующими сенсорами и самонаводящимися полями захвата.
Корабль разгонялся до одного «g», но движения не ощущалось, щелелет был оснащен системой погашения инерции.
— Летим, — произнес Ольми.
Корженовский не мог успокоиться, снова и снова моделировал ситуацию в Шестом Зале. Некоторые центры управления должны были с минуты на минуту устроить запланированные поломки. Другие механизмы попытаются скомпенсировать неполадки, и на какое-то время им это удастся, но затем в них самих перегрузки и конструкционные недостатки приведут к необратимым разрушениям. Установки излучателей заблокируются, чтобы дубли смогли заняться ремонтом, но те не появятся, и излучатели будут вынуждены включиться вновь, спасаясь от гибели в нарастающей нестабильности Пути. Вот тут-то и выйдут из строя все механизмы Шестого Зала.
И Путь содрогнется в конвульсиях.
Как только они возникнут, Путь будет обречен. Мгновенно изменятся фундаментальные физические константы; начнется распад заключенной в Пути материи, она превратится в излучение, которого в нормальном пространстве-времени не существует. Излучение быстро трансформируется в высокую энергию, в фотоноподобные частицы; просочившись сквозь «оболочку» Пути, они проявятся в районе Пуха Чертополоха и во множестве других случайных мест в радиусе сотни тысяч световых лет от Солнца. При вхождении в нормальное пространство они приобретут свойства настоящих фотонов, мелькнут вспышками излучения Черенкова.
Корженовский покачал головой — он едва сдерживал слезы. В отличие от Ольми, у него никогда не возникало соблазна раз и навсегда избавиться от этой «слабости характера».
А сейчас горечь исходила из той части души, что досталась ему от Патриции Луизы Васкьюз. Она знала, чему сейчас предстоит погибнуть. Лучшему детищу Инженера. Его прошлому. Его будущему.
— Началось, — сказал он Ольми.
Из сумрачной кормы появился Рай Ойю, заставив Корженовского вздрогнуть.
— Твоя отвага заслуживает высшей похвалы, — торжественно произнес он.
Корженовский тяжко вздохнул и отрицательно покачал головой.
ОСЬ ЕВКЛИДА
Узница Гекзамона получила свободу. Теперь Сули Рам Кикура могла в любую минуту покинуть собственную квартиру, превращенную на время в тюрьму, и разобраться в запутанных и противоречивых событиях этих недель.
Ее не оставляла мысль, что Ольми играл во всем этом не последнюю скрипку. Вероятно, знал даже всю подноготную.
Злость и обида отступили под напором чувства долга. Прежде всего надо было удостовериться, что уничтожение Пуха Чертополоха, если оно случится, не повлечет за собой гибели орбитальных тел или Земли. Самостоятельно разобраться в технической стороне этой проблемы она не могла — не хватало опыта, и даже от имплантов, задействованных на полную мощность, проку было мало. Спасибо и на том, что открыты и не контролируются каналы связи. Она решила поговорить с Джудит Хоффман и спустя некоторое время связалась с ее земной резиденцией в Южной Африке.
Там дежурил дубль, получивший указание отвечать только избранным, в том числе Рам Кикуре. «Хоффман, — сообщил дубль, — до самого конца эвакуации оставалась на Пухе Чертополоха, а теперь возвращается на Ось Евклида. При необходимости возможен контакт, если только линии связи с моим оригиналом не заблокированы властями Гекзамона».
Рам Кикура очень не любила вмешиваться, однако на этот раз не колебалась.
— Буду весьма благодарна, если вы соедините нас.
Дубль удостоверился, что линия открыта, и в гостиной Рам Кикуры появилась Джудит Хоффман. Она сидела в белом кресле-протее шаттла и выглядела усталой и несчастной.
— Сули! — воскликнула она, но тотчас отказалась от попыток изобразить вежливую радость. — Беда! Никак не можем перейти к третьему этапу… Если и дальше так пойдет, мы все потеряем…
— Ты знаешь, что происходит?
Хоффман развела руками.
— Еще не до конца. Председательствующий министр поднял на ноги все Силы Обороны.
— Знаю. Я уже на воле.