Все это он видел с горячечной отчетливостью; импланты вновь и вновь, с тошнотворной навязчивостью, создавали реалистичные сценарии гибели корабля- астероида. Чувство, близкое к чувству вины, не позволяло отвлечься, выбросить из головы картины разрушения. Это он построил Путь. Это он загнал занозу в палец бога.
Они летели без малого пять часов. Возле носа корабля плыл Рай Ойю, лицо которого выражало полнейшую безмятежность.
Щелелет слегка дрожал. Ольми заказал обзор ближайших нескольких тысяч километров пространства и увидел загадочные квадраты, плавающие примерно в километре от щели.
«Приближаемся к щелевой станции, — предупредил ярт. — Начинай торможение».
Ольми повернул зажимы в положение «задний ход», отчего щель засияла ярко-зеленым. При таком торможении до полной остановки они могли пролететь около пяти миллионов километров; можно было лишь надеяться, что ярт не ошибся, и щелевая станция окажется именно там.
— Часа через четыре будем у станции, — сказал Ольми Инженеру.
Ярт снова завладел им, включил передатчики щелелета и стал посылать сигналы на радиочастоте.
ОСЬ ЕВКЛИДА
Перед Рам Кикурой то в одну, то в другую сторону вращался Пух Чертополоха, как гигантское веретено, собирающее, отпускающее и снова наматывающее пряжу. Северная треть астероида, расплавленная, разнесенная в пыль взрывами, образовала шлейф сияющего алого тумана.
Через несколько минут Рам Кикура узнала, что шаттл Хоффман цел и невредим, просто с ней не связаться из-за вмешательства Гекзамона, которому понадобились для официальных сообщений все каналы. Гибель Пуха Чертополоха никак не отразится на Земле и орбитальных объектах, если не считать того, что после первой вспышки временно ослепли некоторые старотуземцы.
Она встала и пересекла комнату, не в силах оторвать взгляд от изображения. «Что дальше? Когда теперь…»
Тьма у Пуха Чертополоха сгустилась в гигантскую воронку. Она покачивалась, как медуза, ничем не напоминая Путь… Нет, это нечто иное, гораздо более зловещее, появилось на свет: скованная космическими силами, загнанная в форму черная дыра. Никогда еще эта Вселенная не видела подобного чудовища. На глазах у Рам Кикуры корабль-астероид понесся к отверстому зеву. Он развивал невероятную скорость…
Ужасающее напряжение сил с хирургической точностью раскололо звездолет по тонким внутренним переборкам. Гравитация растащила в стороны горизонтальные сегменты. Каждая секция заключала в себе какой-нибудь Зал. Наружу ринулись воздух, вода и камни, а ближе к северному концу — лава; их сопровождали пыль и обломки, в которые могли превратиться только внутренние горы, леса и города.
Останки Пуха Чертополоха исчезли в зияющей воронке, унеслись в никуда. Вселенная потеряла триллионы тонн вещества, и теперь придется как-то восполнять нехватку. Из многослойности суперпространства к дальним пределам этой Вселенной самопроизвольно ринутся компенсирующие потоки чистой энергии, и так до тех пор, пока ее суммарная масса не сравняется в точности с массой Пуха Чертополоха. Потоков могут быть мириады, но, возможно, ни один из них не покажется близ какой-нибудь звезды или планеты. И все-таки тысячи, а то и миллионы лет крошечные вспышки гамма-излучения будут озадачивать человеческих и нечеловеческих астрономов. Но посчастливится ли кому-нибудь из них найти разгадку?
Еще несколько минут после исчезновения астероида Рам Кикура смотрела прямо перед собой. Воронка теперь выглядела кружком из мглы, обломков и завитков пыли на фоне звезд. Вскоре она совсем закрылась, как цветок в преддверии ночи.
Путь приступил к долгому и жестокому самоубийству.
ПУТЬ
С борта станция яртов казалась просто огромным черным треугольником, пересекающим щель. Когда корабль приблизился, по краям треугольника заполыхали темные радуги. Ольми сосредоточенно трудился за пультом, а Корженовский и Рай Ойю следили за ним, зная, что в эти минуты оркестром дирижирует ярт, пытаясь своей музыкой умиротворить станционную вахту.
— Видны следы очень интенсивной деятельности, — сообщил Ольми. Корженовский прочитал пикты сенсоров щелелета: примерно в двух километрах прямо по курсу находились десятки Врат. Они лежали в одной плоскости, окружая станцию яртов. Инженер взглянул на Рая Ойю и взялся за Ключ.
— Область геометрического узла, — произнес он. — Мы почти добрались до места, где Патриция Васкьюз сама открыла Врата.