Птерта находилась почти рядом, в каком-нибудь десятке шагов, и неумолимо приближалась, заполняя собой все поле зрения, поблескивающая на солнце, кровавопурпурная. Лейн, как ни странно, исцытал облегчение. Как хорошо, что все, оказывается, решено за него. Бесполезно бежать, бесполезно бороться. До Лейна никто не видел птерту настолько близко. Он различил клубящиеся вихри ядовитой пыльцы у нее внутри. Неужели она и впрямь разумна?
Птерта подплыла вплотную.
Она была повсюду, а мгновение спустя исчезла.
Лейн глубоко и облегченно вздохнул, как человек, которому осталось принять одно-единственное решение.
«Не здесь, — подумал он, — только не здесь. Кажется, выше по склону есть неплохое местечко, откуда открывается чудесный вид». Лейн не спеша поднялся на склон, сел, прислонился спиной к скале и вытянул ноги.
Перед ним раскинулась широкая равнина, над которой возвышалась вершина горы Опелмер; чуть поодаль виднелись Ро-Атабри и заброшенные поселения на побережье бухты Арл. База небесных кораблей, над которой колыхались на ветру многочисленные баллоны, производила впечатление диковинного, сказочного города. В небе сверкало созвездие Дерева, девять звезд которого состязались в яркости с солнцем, а прямо над головой висел диск Верхнего Мира.
Перо и чернила есть, надо бы подвести итоги, написать что-то вроде завещания. Хотя о чем писать? Всем и так известно, что птерта ядовита.
В теле возникло жжение, оно зародилось чуть ниже грудной клетки и начало распространяться вдоль и вширь. Лейн сунул руку в карман и достал желтый полотняный мешочек.
Оставалось исполнить последний долг.
… Хорошо бы сейчас рядом со мной оказались Джесалла и Толлер… Я бы попросил их помириться… Опять-таки, какая ирония! Толлер хотел стать другим человеком, похожим на меня, а когда наконец переменился, в прежнего Толлера превратился я — настолько, что даже пожертвовал жизнью ради чести…
Кольнуло сердце, тело пробрал озноб. Лейн увидел, что в небе над равниной появились новые птерты. Они не обращали на него никакого внимания.
«Бракка и птерта идут рука об руку… Конечно, бракка и птерта идут рука об руку, они симбиоты… Только теперь я понял, почему мне не хотелось лететь на Верхний Мир… там будущее, а будущее принадлежит Джесалле и Толлеру… не из-за того ли я подсознательно решил не ехать с Леддравором, выбрав свою Яркую Дорогу?.. Может быть, таким образом я убрал себя с пути Толлера как лишний множитель в уравнении? Я всю жизнь занимался решением уравнений…»
Лейн начал задыхаться. Он сильно потел и одновременно жутко мерз. Непослушными пальцами он развернул желтый сверток, оказавшийся капюшоном, и надел на себя. Теперь всякий, кто увидит его, поймет, что он умер от птертоза и что к телу не следует приближаться как минимум пять дней.
Прорези для глаз оказались не на месте, но Лейн не стал поправлять капюшон.
«Насчет наскальной живописи… Я был прав… круг изображает птерту… бесцветную птерту… которая еще не выработала яд… Кто спрашивал меня про розовую птерту? И что я ответил?.. Ребенок не боится этого шара, потому что знает: шар не причинит вреда. Не странно ли, что ответ на загадку птерты всегда был на небе? Круг Верхнего Мира и Дерево — символы птерты и бракки, сосуществующих в гармонии… опылительные залпы бракки кормят птерту… Чем кормят?.. Пыльцой, маглайном, зеленым и пурпурным… А птерта выискивает и уничтожает врагов бракки… Надо бы защитить Толлера от Леддравора… Он думает, что ие уступит принцу, но я боюсь… Боюсь, что никому не сказал про птерту! Сколько времени я это знал?.. Где моя любимая, где Джесалла?.. Я еще могу шевелить руками?..»
Глава 16
Принц Леддравор взял зеркало, посмотрел на свое отражение и нахмурился.
Несмотря на то, что всякий раз при бритье он сначала умывался горячей водой, чтобы щетина стала мягче, принц все же ухитрился порезаться. Наверное, слишком уж остро наточил бритву из бракки. На подбородке и на шее виднелись царапины, из которых по капельке сочилась кровь.
«Вот что происходит, когда живешь, как изнеженная девица», — пробормотал Леддравор, прижимая к шее влажное полотенце.
Свет падал на зеркало таким образом, что принц видел в нем яркий прямоугольник окна, который накладывался на его отражение, отчего лицо казалось полупрозрачным.
«Ну и дела», — подумал Леддравор. Похоже, он становится призраком. Впрочем, ничего удивительного: ведь та жизнь, которая до сих пор была для него единственной реальностью, закончится в тот миг, когда корабли экспедиции на Верхний Мир оторвутся от земли… ~