Сам Толлер полагал, что бракка встречается на всех планетах без исключения, однако сомневался, что сможет это доказать. Вот бы посоветоваться сейчас с Лейном!
— Вон еще птерта! — воскликнула Джесалла. — Смотри! Я вижу семь или восемь шаров. Они летят к воде.
Толлер посмотрел в ту сторону, куда она указывала, напряг зрение и наконец различил бесцветные, почти прозрачные шары.
— Никак не привыкну, — пожаловался он. — Того вчерашнего я заметил, когда он чуть не уселся мне на колени.
Накануне, вскоре после малой ночи, к постели Толлера подлетела одинокая птерта. Толлер испытал в тот миг панический ужас, правда, не такой сильный, какой испытал бы на Мире. Шар несколько секунд повисел рядом с постелью, а затем медленно выплыл из пещеры и растаял в ночи.
— Ну и лицо у тебя было! — Джесалла состроила гримасу.
— Мне тут кое-что пришло в голову, — сказал Толлер. — У нас есть на чем писать?
— Нет. А зачем?
— Только мы с тобой знаем, что Лейн написал о птерте. Жаль, что я ничего не сказал Чаккелу. Столько времени провели вместе на корабле, а я даже не подумал упомянуть об этом!
— Откуда ты знал, что здесь окажутся деревья бракки и птерта? Ты думал, что они остались в прошлом.
— Послушай, Джесалла, это самое важное, что мы можем и должны сделать. Необходимо убедиться, что Пауч и Чаккел поняли мысль Лейна. Если мы оставим бракку в покое, здешняя птерта никогда не станет нашим врагом. Даже в Хамтефе, несмотря на то, что они добывали очень мало кристаллов, птерта порозовела. Ты должна… — Он умолк, увидев, что Джесалла смотрит на него со странным выражением на лице. — Что случилось?
— Значит, я должна? — Джесалла поставила тарелку и опустилась на колени рядом с ним. — А ты? Что с нами будет, Толлер?
Он натянуто улыбнулся.
— Неужели ты думаешь, что я дам тебя в обиду?
— Знаю, что не дашь, поэтому мне стало страшно, когда ты сказал….
— Джесалла, я всего-навсего имел в виду, что мы должны оставить послание, здесь или в другом месте, чтобы его передали новому королю. Я не в состоянии особенно расхаживать, поэтому вынужден поручить это тебе. Мы найдем, на чем писать, и…
Джесалла медленно покачала головой, ее глаза наполнились слезами. Впервые в жизни Толлер видел, как она плачет.
— Все бесполезно, Толлер. Ничего у нас не получится…
— Никто никогда не думал, что люди долетят до Верхнего Мира. Но вот мы здесь, и, несмотря ни на что, все еще живы. Я не знаю, что должно с нами случиться, Джесалла. Обещаю только, что палачам мы не сдадимся. Понятно? Приляг, отдохни, а я посторожу.
— Хорошо. — Джесалла легла осторожно, чтобы не потревожить рану, прижалась к нему и удивительно быстро уснула.
Толлер некоторое время боролся со сном, но в конце концов, чтобы не видеть огонька в груде камней, закрыл глаза…
Над ним стоял солдат с мечом в руке. Толлер потянулся было за своим оружием, но тут же сообразил, что солдат держит клинок Леддравора.
Поздно! Их обнаружили и захватили врасплох.
Снаружи доносились человеческие голоса, всхрапывали синероги. Толлер погладил Джесаллу по волосам и почувствовал, как она вздрогнула.
Солдат с мечом отошел, а над Толлером наклонился майор.
— Стоять можешь?
— Нет, он очень болен, — ответила за него Джесалла.
— Я встану. — Толлер поймал Джесаллу за руку.
— Помоги мне. Сейчас не время валяться в постели.
— Она подставила плечо, Толлер кое-как поднялся, с трудом выпрямился и спросил: — Итак, майор, что вам от меня нужно?
На лице майора не дрогнул ни один мускул.
— Сейчас с тобой будет говорить король, — объявил он и шагнул в сторону, давая дорогу Чаккелу, на груди которого Толлер увидел синий самоцвет, знак королевской власти. В руке Чаккел держал клинок Леддравора. Остановившись в двух шагах, новоиспеченный король оглядел Толлера с ног до головы.
— Видишь, Маракайн, я ведь обещал, что не забуду тебя.
— Осмелюсь заявить, ваше величество, что я дал вам и вашим родным хороший повод, чтобы вспоминать обо мне.
— Хватит об этом, — перебил Чаккел. — Ложись, пока не упал!
Он кивнул Джесалле — мол, уложи своего кавалера — и жестом отослал майора вместе с солдатами, а потом присел на корточки и неожиданно отбросил черный меч в сумрак пещеры.
— Потолкуем? Но учти: о нашем разговоре не должна узнать ни одна живая душа, понятно?
Толлер неуверенно кивнул.
— Должно быть, ты отдаешь себе отчет, что нажил немало врагов, — любезно сообщил Чаккел.