— Мы на «Персусе-9»? — с дрожью в голосе спросил Сет.
— Ты снова на борту, Морли, — ответил Белснор. — Вернулся на «Персус-9». Помнишь свою смерть?
— Со мной было что-то ужасное, — пробормотал Сет.
— Да, тебя ранили в плечо, — уточнил Белснор.
— Нет, не это… Позже. После тенча. Помню, как я летел на «шутихе», как отказал двигатель и она разбилась… развалилась в воздухе. Меня не то разорвало, не то разъело. Но все время, пока «шутиха» пахала равнину, я был жив.
— Не жди от меня сочувствия, — проворчал Белснор. — Если уж на то Пошло, меня самого прошили электрическим разрядом.
Длинные волосы Сьюзи были спутаны, из-под расстегнувшейся блузки озорно выглядывала правая грудь. Девушка осторожно коснулась затылка и поморщилась.
— Тебя пришибли камнем, — объяснил Белснор.
— За что? — Сьюзи никак не могла прийти в себя. — Что я такого сделала?
— Твоей вины тут нет. Очевидно, это был акт насилия, мы давали выход давно накопившейся агрессивности. — Капитан не без труда припомнил, как застрелил Тони Дункельвельта, самого молодого члена экипажа.
«Будем надеяться, он не слишком сердит на меня, — подумал он. — Да и с чего бы ему дуться? В конце концов, потакая собственной агрессивности, он прикончил Берта Кеслера.
Мы постепенно перебили друг друга, — подумал капитан. — Что ж, я надеюсь (и молюсь), что в следующий раз все будет иначе. Должно быть иначе. Хотя, похоже, как и в предыдущие сеансы слияния, эпизод с Дельмаком-0 помог нам избавиться от излишней враждебности».
Он обратился к Баблу, который неуверенно собирал разбросанную по полу одежду:
— Доктор, поторопись. Дай, кому что нужно. Анальгетиков, транквилизаторов, стимуляторов… Людям необходима твоя помощь. Но… — он наклонился к врачу поближе, — не вздумай давать им наркотики, вызывающие привыкание. Я тебя уже предупреждал.
Бабл сгорбился над Бетти.
— Миссис Бем, вам нужна химико-терапевтическая помощь?
— Мне… Нет, думаю, обойдусь. — Бетти уселась с гримасой боли и вымученно улыбнулась. — Я утонула. О-хо-хо! — На усталом лице «колесницы» отразилось облегчение.
Негромко, с мягкой настойчивостью в голосе, Белснор обратился ко всем:
— Как это ни досадно, нам придется отказаться от помощи этого устройства. Уж очень неприятны побочные эффекты.
— Зато терапевтическая польза велика. — Дрожащей рукой Фрейзер поднес к трубке зажигалку.
— С точки зрения психиатрии.
— Оно вышло из повиновения, — возразила Сьюзи.
— Что допускалось заранее. — Бабл обходил космонавтов, помогая подняться, давая им препараты, которые они просили. — Мы называем это тотальным катарсисом. Агрессивности, переходящей от человека к человеку, на борту изрядно поубавилось.
— Надеюсь, от агрессивности по отношению ко мне ты избавился, — сказал врачу Бен Толчиф. Его глаза вспыхнули. — Если вспомнить, как ты меня…
— Это корабль, — шепотом повторил Сет.
— Совершенно верно, — с оттенком иронии в голосе произнес Белснор.
— О чем ты забыл на этот раз? Может, прочесть лекцию? — Он подождал, но Сет помалкивал — похоже, еще не оправился от шока. — Дай ему что-нибудь из амфетаминов, — велел капитан Баблу, — чтобы поскорее очухался.
«С Морли всегда так, — подумал он, — приспосабливаемость к замене корабельного быта полиэнцефально-детерминированной реальностью — почти нулевая».
— Ничего, со мной все в порядке. — Морли устало закрыл глаза.
Кое-как поднявшись на ноги, Мэри приблизилась к нему, опустилась рядом на койку и положила изящную руку на его плечо. Вспомнив о ране, он отодвинулся… и обнаружил, что боль, как ни странно, исчезла. Он бережно коснулся плеча. Здоровехонькое — ни пулевого отверстия, ни сочащейся крови.
«Непостижимо. Хотя, насколько я помню, так было всегда».
— Дать чего-нибудь? — спросила жена.
— А ты как себя чувствуешь?
— Нормально.
— За что ты убила Сьюзи? Ладно, пустяки, — поспешно произнес он, видя гримасу злобы на ее лице. — Не знаю, почему, но меня очень тревожат эти убийства. Чтобы сразу столько смертей… Просто кошмар какой-то. Надо было установить психопредохранитель, чтобы после первого же убийства машина отключилась.
— Слышал, что сказал Фрейзер? — спросила Мэри. — Это было необходимо, между нами накопилось слишком много злобы.
«Теперь я понимаю, почему взорвался тенч, когда мы спросили, что такое «Персус-9», — подумал Сет, — и почему с ним рухнула вся психоконструкция».