— К тому же там жарко, гораздо жарче, чем сейчас, — добавила широкобровая. — Я была в Парке три или четыре года назад: там просто пекло. Имейте это в виду.
— Вы совершенно правы, свободная… э-э…
— Тогло вез Памдал, — представилась она и торопливо добавила: — Лишь самая отдаленная родственница, по боковой линии, уверяю вас.
— Как скажете, свободная. — Рэднал с трудом сохранил спокойствие.
Наследственным Тираном Тартеша был Бортав вез Памдал. В отношениях даже с отдаленными его родственниками требовалась величайшая деликатность. Хорошо, что у Тогло хватило такта предупредить, кто она такая — вернее, кто ее родственник, о крайней мере, девушка не похожа на тех, кто сует повсюду свой нос, а потом жалуется высочайшим, среди которых наверняка имеет друзей.
Местность, по которой брели ослы, была лишь немного ниже уровня моря и практически не отличалась от унылой окружающей Парк равнины — сухая, с низкорослыми колючими кустами и редкими пальмами, торчащими наподобие метелочек для пыли на длинных рукоятках.
Ландшафт был достаточно красноречив, и Рэднал лишь заметил:
— Начните под ногами рыть яму, и через несколько сотен кьюбитов наткнетесь на соляной слой — как и повсюду в Низине. Море здесь высохло быстро, и слой довольно тонкий, но он есть. Именно так геологи очерчивают границы древнего мор& занимавшего территорию нынешней Низины.
Мобли, сын Сопсирка, вытер рукой вспотевшее лицо. Если Рэднал, как все тартешцы, укрывался от зноя одеждой, на Мобли были лишь ботинки, кепочка и пояс с кармашками — для серебра, может быть, для маленького ножа или зубочистки, или какой-то иной ерунды, которую он считал совершенно для себя необходимой. Мобли был достаточно смуглым, чтобы не тревожиться о раке кожи, но и ему жара не давала покоя.
— Сохранись в Низине немного воды, Рэднал, — сказал он, — Тартеш был бы куда более приятным местом!
— Вы правы, — ответил биолог. Он давно смирился с тем, что иностранцы употребляют его семейное имя, тогда как среди тартешцев это позволительно только близким друзьям. — Зимой было бы теплее, а летом прохладнее. Но если Барьерные горы снова рухнут, мы вообще потеряем всю огромную территорию Низины и несметные богатства, которые здесь скрыты: соль, минералы, месторождения нефти, недоступные через толщу воды. За многие столетия тартешцы привыкли к жаре.
— Я бы не стала утверждать это столь безапелляционно, — улыбнулась Тогло. — Вряд ли можно назвать случайностью тот факт, что наши кондиционеры продаются по всему свету.
Рэднал кивнул.
— Верно подмечено, свободная. Однако плюсы Низины с лихвой окупают все неприятные стороны климата.
Когда они добрались до края древнего моря, солнце еще светило в небе, медленно опускаясь за горы на западе. Туристы с облегчением слезли с ослов, потирая натруженные ягодицы. Рэднал послал их за поленьями, заранее заготовленными сотрудниками Парка. Костер он разжег с помощью кремниевой зажигалки, предварительно спрыснув щепу из бутылочки с горючим.
— Способ для лентяев! — с улыбкой признал биолог.
Как и его умение обращаться с ослами, это его действо с костром произвело на туристов сильное впечатление. Рэднал достал из поклажи пищевые пакеты и бросил их в огонь. Когда они стали лопаться и повалил пар, гид выудил их при помощи специальной вилки на длинной рукоятке.
— Прошу! Снимайте фольгу, и перед вами тартешская еда: может, это и не пиршество богов, но кушанье вполне способно утолить голод и отсрочить неминуемую с ним встречу.
Эвилия прочитала надпись на своем пакете.
— Это же солдатский паек! — подозрительно протянула она. В группе раздались стоны.
Как и все тартешские свободные, Рэднал отслужил положенные два года в Добровольной гвардии Наследственного Тирана и патриотично стал на защиту родного снаряжения:
— Повторяю, все очень питательно.
Содержимое пакетов — ячменная каша с бараниной, морковью, луком, молотым перцем и чесноком — оказалось недурно на вкус. Чета Мартос даже попросила добавки.
— Увы, — произнес Рэднал, — поклажа ослов ограничена. Если я сейчас дам вам по пакету, кто-то может остаться голодным.
— Но мы хотим есть! — возмутилась Носко вез Мартос.
— Вот именно, — поддакнул Эльтзак.
Супруги уставились друг на друга, удивленные редким единодушием.
— Извините, — твердо повторил Рэднал. Никогда раньше у него не просили добавки.
Тогло вез Памдал не произнесла ни слова по поводу столь непритязательной пищи. Девушка смяла пустой пакет и поднялась, собираясь выбросить его в мусорный бак. У нее была грациозная походка, хотя фигуру скрывала просторная мантия. Как свойственно молодым — и даже не столь уж молодым, — Рэднал на миг погрузился в фантазии: это с ее отцом он спорит о цене невесты, а не с Маркафом вез Патуном, который ведет себя так, словно его дочь Велло испражняется исключительно серебром и нефтью…