Он еще что-то говорил, но Пеггол его не слышал. Впрочем, Рэднал не услышал и себя, потому что на улице раздался чудовищный грохот. Они выскочили из домика, протолкавшись сквозь милиционеров и оперативников, которые выбежали туда первыми. Сзади напирали туристы.
Никто не мог отвести глаз от пылающих жиролетов.
Рэднала вывел из столбняка крик Пеггола вез Менка:
— Надо звонить в Тартешем, немедленно!
Гид повернулся и, расталкивая туристов, бросился к радиофону. Янтарный огонек не зажегся, когда он нажал на рычаг. Рэднал нырнул под стол — посмотреть, что с проводкой.
— Быстрей же! — заорал Пеггол.
— Проклятая штука не включается! — в ответ закричал Рэднал. Он схватил немой радиофон. — Он сломан!
— Его сломали, — констатировал Пеггол.
— Как же его могли сломать, когда в комнате постоянно находились Глаза-и-Уши и милиция? — спросил Рэднал, не столько возражая Пегголу, сколько изливая миру свои тревогу и беспокойство.
Но у Пеггола был ответ:
— Пока одна из этих крепалганских шлюх расхаживала здесь без одежды — а они бегали туда-сюда всю ночь, — мы не обращали внимания на то, что делала в это время другая. Пять сердцебиений — и готово.
Рэдналу потребовалось бы больше пяти сердцебиений, но он не диверсант. Если Эвилия и Лофоса шпионки… Внутри у него все похолодело. Его использовали, его заставили поверить, что они заурядные развратные дурочки. Ему хотелось облить себя водой и отскрестись добела; казалось, он никогда не сможет отмыться.
— Надо проверить, как там ослы, — сказал Лием вез Стериз.
Он выскочил из дома и обежал вокруг догорающих жиролетов, рванул закрытую от песчаных крыс дверь… Раздался взрыв, полыхнул огонь: Милиционер упал.
Рэднал и Голобол бросились к нему. Одного взгляда было достаточно. С такими ранами Лием больше никогда не поднимется.
Гид осторожно вошел в хлев и сразу почувствовал неладное, но лишь сердцебиение позже осознал — тишина! Ослы не переминаются с ноги на ногу в своих стойлах, не жуют солому и вообще не подают никаких признаков жизни.
Он заглянул в ближайшее к выбитой двери стойло. Осел лежал, и его бок не вздымался и не опускался. Рэднал заглянул в следующее стойло, потом в следующее… Все животные были мертвы — кроме трех, которых вообще не оказалось на месте. Один для Эвилии, подумал гид, второй для Лофосы и третий для их припасов.
Нет, они не дурочки…
— Это я дурак, — сказал он вслух и бегом направился в дом сообщать дурные вести Пегголу вез Менку.
— Да уж, ситуация, — покачал головой Пеггол.
— Хорошо еще, что через десятину прилетит группа следователей. Отправимся за беглянками на их жиролете. Кстати, там и пушка стоит; если не сдадутся — прости-прощай… О боги, надеюсь, они не сдадутся!
— Я тоже. — Рэднал склонил голову на бок и прислушался, на лице его возникло подобие улыбки. — Кажется, это шум жиролета? Почему раньше срока?
— Понятия не имею, — пробормотал Глаз-и-Ухо.
— Подождите-ка… понимаю! В Тартешеме попытались с нами связаться и, не получив ответа, выслали машину.
Шум мотора нарастал. Рэднал поспешил наружу встречать прибывающих. Черный силуэт жиролета казался огромным на фоне неба — как и намекнул Пеггол, это была военная машина, а не обычный транспортник. Пилот заметил огни, обозначавшие площадку, и пошел вниз.
Глядя, как аппарат идет к земле, Рэднал вспомнил вдруг Эвилию и Лофосу, со смехом бегающих по площадке… и теряющих пуговицы. Бросившись к посадочным огням, он отчаянно замахал руками:
— Нет! Нет! Подождите!
Слишком поздно. Поднимая клубы пыли, жиролет коснулся земли. Гид увидел вспышку под посадочной стойкой, услышал взрыв. Стойка сломалась, жиролет начал заваливаться на бок. Лопасти ударили в землю, раздался громкий треск, и что-то тяжелое просвистело мимо головы Рэднала. Еще бы чуть-чуть, и его голова тоже полетела бы прочь.
Жиролет упал, и его тут же охватило пламя. Из машины раздался крик. Рэднал хотел помочь экипажу, но не сумел сделать и двух шагов — не подпускал жар. Вскоре крики прекратились. В воздухе повис запах обугленной плоти. Машина продолжала гореть.
К Рэдналу подошел Пеггол вез Менк.
— Я пытался остановить их… — хрипло произнес гид.
— Вы сообразили раньше меня. Я не увидел опасности, и этот позор лежит на моей совести, — ответил Пеггол. — Там были мои друзья. — Он ударил себя кулаком по бедру. — Что теперь, Рэднал вез?
Теперь смерть, когда хлынут океанские воды, мелькнуло в голове у гида. Чисто автоматически он принялся перечислять очевидное: