Я сел. Уилла Даунт последовала моему примеру, после чего изрекла:
— Ступай, Амиранда.
— Домина, я…
— Ступай. — Она сопроводила свои слова испепеляющим взглядом.
Я притворился, будто изучаю беспорядок на столе Уиллы Даунт.
Уязвленная Амиранда вылетела за дверь.
— Как вам наша Амиранда, мистер Гаррет? — У домины снова свело челюсть.
— О таких, как она, мужчины грезят наяву, — сказал я, постаравшись выразиться поизящнее.
— Разумеется. — Домина холодно посмотрела на меня. По всей видимости, я не сумел пройти какое-то испытание. Ну и ладно, плевать.
Я решил, что домина Уилла Даунт мне не нравится.
— Насколько я понимаю, вы пригласили меня не просто так?
— Разве Амиранда вам не рассказала?
— Она призналась, что почти ничего не знает. — Уилла Даунт пристально поглядела на меня. Я и не подумал отвести взгляд. — Честно говоря, я предпочитаю не связываться с благородными, которым судьба начинает вставлять палки в колеса; готов даже посодействовать судьбе. Исключения делаю только для похищений.
Домина состроила гримасу. Ничего не скажешь, это у нее получилось здорово. Пожалуй, даст сто очков вперед любой горгоне.
— Что еще вам рассказала Амиранда?
— Что произошло преступление, которое необходимо расследовать. Надеюсь, в подробности посвятите меня вы.
— Совершенно верно. Итак, вам известно, что похищен младший Карл…
— Из того, что я слышал о нем, можно сделать вывод, что он того вполне заслуживал.
Карл-младший пользовался репутацией юноши, который ведет себя как чудовищно избалованный и капризный ребенок. В двадцать три года он продолжал разыгрывать трехлетнего оболтуса. Впрочем, для трехлетки у него был не по годам зрелый интерес к противоположному полу. Очевидно, домине Даунт поручили следить, чтобы он не натворил дел, а в случае чего — по возможности прикрыть.
Уилла Даунт поджала губы, которые будто слились в одну тонкую полоску.
— Можно сказать и так, но мы встретились здесь не для того, чтобы выслушивать ваше, мистер Гаррет, мнение по поводу тех, кому вы вовсе не ровня.
— А для чего?
— Владычица Бурь скоро возвратится домой. Я не хочу обременять ее лишними тревогами и заботами. Желательно, чтобы все уладилось до ее прибытия. Не пора ли начать записывать, мистер Гаррет? — Она пододвинула ко мне бумагу. Судя по всему, домина решила, что я неграмотен, и ей захотелось насладиться своим превосходством.
— Пока записывать нечего. Если я правильно понял, преступники прислали вам весточку, из которой стало ясно, что Младший действительно похищен, а не ударился в очередной загул?
Домина достала из-под стола нечто, завернутое в лохмотья.
— Вот. Это оставили ночью у ворот.
Я развернул лохмотья, под которыми обнаружилась пара туфель с серебряными пряжками.
— Это обувь Карла?
— Да.
— А как выглядел тот, кто ее принес?
— Как и следовало ожидать. Уличный оборванец лет семи-восьми. Привратник явился ко мне только после завтрака. Естественно, к тому времени оборвыш был слишком далеко, чтобы затевать погоню.
Так-так, а чувство юмора у нее, похоже, есть.
Я внимательно осмотрел туфли. Как правило, это ни к чему не приводит, но все равно — всякий раз ищешь комочек малиновой грязи или стебелек диковинной желтой травы… Словом, что-нибудь такое, что превратит тебя в гения в глазах окружающих. Разумеется, я ничего не нашел, а потому взял записку, которая гласила:
«Ваш Карл у нас. Если хотитя его вернуть, делайтя, как вам скажут. Никому не рассказывайтя. Еще свидимся».
К записке прилагался человеческий волос. Я тщательно изучил его в свете, что падал из окна за столом домины. Кажется, волосы Младшего были именно такого цвета.
— Великолепный ход.
Уилла Даунт одарила меня очередной гримасой.
Я принялся рассматривать записку. Листок бумаги, судя по всему, откуда-то выдрали — быть может, из книги. Чтобы найти в городе эту книгу, понадобится добрая сотня лет. А вот почерк весьма любопытный. Буквы маленькие, но чувствуется, что писал некто, уверенный в себе и чрезвычайно аккуратный (и тем не менее не слишком грамотный).
— Вы не узнаете почерк?
— Конечно, нет. Позвольте заметить, мистер Гаррет, что вы несколько отвлеклись.
— Когда вы в последний раз видели Карла?
— Вчера утром. Я отправила его в наш склад на набережной. Поручила проверить, насколько истинны сведения о воровстве. Старший кладовщик утверждает, что воруют брауни, однако я полагаю, что главный брауни — именно он и продает припасы с нашего склада кому-то из обитателей Холма. Может быть, даже кому-то из ближайших соседей.