Жаль, конечно, что Коуртер попался мне навстречу. Остается надеяться, что серьезных последствий наша встреча иметь не будет. Амбер, которой движет жадность, от Уиллы Даунт наверняка отобьется, а вот что касается Младшего… У него нет причин скрывать, что он разговаривал со мной.
Пожалуй, стоит махнуть прямиком к Летти Фаррен.
16
Я добрался до заведения Летти не так быстро, как рассчитывал. Впрочем, задержался я не более чем на минуту — по той простой причине, что, спускаясь с Холма, сообразил, что за мной следят. И не кто-нибудь, а тот самый Бруно из трактира.
Интересно, с какой стати он ко мне прицепился?
Пять минут спустя я установил, что он следит за мной в одиночку. Значит, ему не дает покоя уязвленное самолюбие. Ну-ну, поглядим.
Я свернул в подворотню и укрылся в темном углу. Бруно влетел следом, явно рассчитывая воспользоваться моей якобы неосторожностью. Влетел — и ничего не увидел в темноте.
— Не стоит проклинать богов, — заметил я, когда он начал ругаться. — Еще не все потеряно, Бруно. Я здесь.
Ему уже было не до разговоров. Нагнув голову, он ринулся на меня.
Я, признаться, тоже не собирался вести душещипательных бесед. Ударил его по руке тростью, затем ткнул локтем в живот и добавил пару зуботычин. Когда Бруно упал, я оттащил его в глубь подворотни, чтобы на него не наткнулись и не ограбили уличные сорванцы. Хотя вряд ли он, когда очухается, оценит мою заботу. Будем надеяться, по крайней мере, что этот тип не настолько туп, чтобы враждовать со мной до гробовой доски.
В заведении Летти царила тишина, как то всегда бывает в промежутке между деловой активностью утра и буйным вечерним разгулом. Громилу у двери я миновал без проблем, поскольку он меня не знал.
Летти, как обычно, сидела в своей комнатке, подбивая бабки. Выглядела она тоже как обычно — жирная бабища сомнительного происхождения, рядом с которой Покойник показался бы стройным, ловким и резвым, как олень.
— Гаррет! Сукин ты сын, как тебе удалось войти?
— Надел сапоги-скороходы и пришел. Ты, как всегда, неотразима, Летти.
— До чего же ты любишь выпендриваться… Какого дьявола тебе нужно? — Я притворился, будто оскорблен до глубины души. — Хватит корчить рожи! Говори или выметайся отсюда.
Я побренчал монетами, показал ей лицо покойного короля на золотой марке.
— По-моему, у вас тут не принято выгонять тех, кто платит.
В Танфере золото откроет перед вами любую дверь. Поглядев на монету, Летти спросила:
— Что тебе нужно?
— Не что, а кто. Донни Пелл.
— Дерьмо. — Летти прищурилась. — Не выйдет, красавчик.
— Я знаю, что ты меня на дух не выносишь и что нам с тобой вдвоем детей не растить, но с каких это пор личные симпатии и антипатии стали для тебя важнее денег?
— С тех пор как мне стукнуло тринадцать и я впервые в жизни влюбилась по-настоящему. Не говори ерунды. Просто я не могу продать тебе то, чем не торгую.
— Так ее здесь нет?
— Надо же, догадался. Слушай, раз ты так хорошо соображаешь, зачем тебе в твоем доме эта груда разложившейся плоти?
— Не могу же я выкинуть его на улицу, верно? Жалко старика. А куда подевалась моя маленькая Донни?
— Что, Гаррет, приспичило?
— Мне надо с ней потолковать. Не задерживай меня, Летти. В конце концов я могу узнать все, что мне нужно, от твоих присных, и гораздо дешевле.
— Вот она, человеческая натура… Слушай, объясни, почему я до сих пор не позвала Лео и не велела ему свернуть тебе башку, чтобы ты до конца своих дней ходил задом наперед?
— Из-за вот этого осколка солнца, что упал с небес, — ответил я, вертя монету в пальцах.
— Что ж, твоя взяла. Спрашивай.
— Мне нужно знать, когда, куда и почему уехала Донни Пелл. Заодно расскажи мне о ней поподробнее.
— На нее свалилась куча денег. Она прибежала ко мне три или четыре дня назад и выкупила контракт. Сказала, что богатый дядюшка оставил ей наследство. Чушь собачья! Наверняка охомутала какого-нибудь полудурка с Холма. Внешность у нее вполне подходящая. Уверяла, что едет жить в дядюшкино поместье.
Так я и поверила! Да она помрет со скуки, если рядом не будет взвода мужиков.
Я приподнял бровь. Летти нравилась эта гримаса, потому, бывая в этом заведении, я пользовался ею при каждом удобном случае.
— Она чокнутая, Гаррет. Девяносто девять шлюх из ста ненавидят мужиков, а этой нравилась ее профессия. Пожалуй, если бы ей перестали платить, она ложилась бы в постель просто из удовольствия.