Она сидела в лесу прямо на земле и смотрела на север. Вдали от Купола погода была такой же, как раньше, пятьдесят лет назад, только вот дождь шел чаще. Если не смотреть по сторонам, вполне можно убедить себя, что она отправилась на прогулку за город, а сейчас присела отдохнуть в прохладной тени. Можно даже представить себе, что Ангус Квиллер и Фред Торрес еще живы и что, вернувшись в Ванденберг, она отправится на свидание с Полом Хелером.
Однако стоило ей повернуть голову налево, и она видела особняк своего спасителя, почти скрытый высокими деревьями. Даже при ярком солнечном свете дом казался ей каким-то мрачным и неприветливым. Может быть, все дело в личности владельца? Старик Нейсмит, такой незаметный и мягкий; Эллисон почему-то была уверена, что с ним связана какая-то ужасная тайна. И, как в любом готическом романе, его слуги, которым было под пятьдесят, оставались такими же незаметными и молчаливыми.
Конечно, за последние несколько дней часть тайн была раскрыта, а самый главный секрет стал ей известен в первый же вечер. Когда она привезла старика к особняку, слуги очень удивились. Они все время повторяли одно и то же: «Хозяин объяснит вам все, что нуждается в объяснениях». Сам «хозяин» был к этому моменту практически без сознания, так что вряд ли Эллисон смогла бы получить от него ответы на интересующие ее вопросы. В этом странном доме с ней обращались хорошо, кормили, выдали чистую, хотя и не слишком подходящую по размеру, одежду. Ее спальня была практически мансардой, окна которой находились под самой крышей. Мебель здесь стояла простая, но элегантная; один только полированный шкаф для одежды стоил не одну тысячу долларов там, в ее мире. Эллисон сидела на лоскутном стеганом одеяле и мрачно думала о том, что, если утром ей не дадут каких-либо внятных объяснений, она пешком отправится обратно на побережье, сколько бы солдат, желающих ее подстрелить, там ни оказалось.
Старик не вступал с ней ни в какие контакты, хотя Моралесы сказали Эллисон, что он поправился. Дом был большим, но множество дверей в нем всегда оставалось заперто. Старик избегал ее общества. Странно. Ее присутствие здесь было явно нежелательно. Моралесы вели себя дружелюбно и позволяли ей принимать участие в домашней работе, но Эллисон чувствовала, что старик хотел, чтобы она покинула его дом. С другой стороны, они не могли позволить ей уйти. Они опасались армии
Мирной Власти не меньше, чем она; если ее поймают, тайна местонахождения их дома будет раскрыта. Эллисон оставалась, чувствуя смущение и легкое неудовольствие хозяев.
Она видела старика всего несколько раз с тех пор как они приехали в этот дом, каждый раз мельком, и ей ни разу не удалось с ним поговорить. При этом он не покидал особняка. Эллисон слышала его голос за закрытыми дверями, иногда он разговаривал с женщиной — не с Ирмой Моралес. Женский голос почему-то казался Эллисон знакомым.
«Господи, я бы сейчас все отдала за то, чтобы увидеть дружелюбное лицо. Чтобы поговорить с кем-нибудь. Ангус, Фред, Пол Хелер».
Эллисон поднялась на ноги и сердито вышла на солнце. Над побережьем все еще висели утренние тучи. Серебряная арка силового поля, закрывающего Ванденберг и Ломпок, казалось, уходила прямо в небеса. Нет такой конструкции, которая своим грандиозным великолепием могла бы сравниться с этой. Даже горы начинаются с подножий, а потом медленно переходят в плоскогорья. Ванденбергский пузырь вздымался вверх, крутой и нематериальный, словно сон. Именно эта блистающая полусфера содержала в себе большую часть ее прежнего мира, ее старых друзей. Они были заключены там, в безвременье, точно так же, как она, Ангус и Фред были заключены в пузыре, возведенном вокруг их космического корабля. Придет день, когда Ванденбергский пузырь лопнет…
Где-то среди деревьев прокаркала ворона, которая, слетев с вершины сосны, сделала небольшой круг и уселась на другую ветку. Сквозь жужжание насекомых Эллисон вдруг услышала приглушенный стук копыт. По узкой тропе, проходящей как раз мимо нее, медленно приближалась лошадь. Эллисон снова спряталась в тени и стала ждать.
Прошло минуты три, и она увидела одинокого всадника: мужчина, такой худощавый, что Эллисон не смогла определить его возраст. Однако, вне всякого сомнения, он был очень молод. Темно-зеленая, словно защитная одежда, коротко подстриженные, давно нечесанные волосы. Он выглядел усталым, но внимательно смотрел на тропу. Неожиданно его карие глаза остановились на Эллисон.
— Джилл! Как тебе удалось отойти так далеко от веранды? — он говорил с сильным испанским акцентом; правда, в данный момент Эллисон не обратила на это особого внимания. Широкая усмешка преобразила лицо мальчика, когда он соскользнул с лошади и торопливо зашагал к ней навстречу. — Нейсмит говорит… — он остановился на расстоянии протянутой руки от Эллисон и смолк, с изумлением глядя на нее. — Джилл? Это и в самом деле ты?