Выбрать главу

— Этих людей ждет серьезная работа, — продолжала я. — Предстоит приложить немало сил, чтобы объединить Империю, чтобы одно королевство не соперничало с другими, а угроза войны больше не пугала людей.

Райзель осмысливал сказанное, но при этом не спускал с меня глаз.

— И в чем же будет заключаться эта работа? — осторожно спросил он.

Я улыбнулась ему самой нежной из своих улыбок.

— Уверена, маг, вы что-нибудь придумаете.

Спустя несколько мгновений он улыбнулся мне в ответ.

За стенами дворца начинался рассвет. Отпустив своего мага и советника, я приняла новое обличье и отправилась в мир, чтобы познакомиться с другими Сущностями.

Перевели с английского
Владимир ГОЛЬДИЧ,
Ирина ОГАНЕСОВА
Публикуется с разрешения литературного агентства
 «Права и переводы» (Москва).
© Del Rey Books, 1984 г.

Джером Биксби

КАКАЯ ЧУДЕСНАЯ ЖИЗНЬ!

Тетя Эми сидела на крылечке и раскачивалась в кресле с высокой спинкой, обмахиваясь веером. Билл Соме подкатил на велосипеде к дому и остановился.

Потея под дневным солнцем, Билл вытащил из глубокой корзины над передним колесом большую коробку с провизией и зашагал к дому.

Малыш Энтони сидел на лужайке и играл с крысой. Он поймал ее в подвале, выманив на запах сыра — самый вкусный запах самого вкусного сыра, который эта крыса когда-либо чуяла; крыса вылезла из норы и попала в мысленный плен к Энтони, который заставил ее кувыркаться.

При виде Билла Сомса крыса попробовала сбежать, но ее опередила мысль Энтони, и она шлепнулась на траву, беспомощно подергивая лапками.

Билл Соме быстро миновал Энтони и поднялся по ступенькам, бормоча какие-то стишки. Он всегда что-нибудь бормотал, когда бывал у Фремонтов, или проходил мимо их дома, или даже просто думал об этой семье. Так же поступали и остальные жители городка. У них в головах роились всякие бессмысленные глупости, вроде «дважды два — четыре, четыре помножить на два — восемь» и так далее; они намеренно устраивали кашу и чехарду из своих мыслей, чтобы не позволить Энтони их прочесть. Ведь если Энтони удавалось ухватить чужую мысль, он мог попытаться что-нибудь предпринять: излечить чью-то жену от мигрени или ребенка от свинки, заставить старую корову доиться или починить курятник. Конечно, Энтони не замышлял никаких козней, но ожидать от него понимания, что хорошо, а что плохо, тоже не приходилось.

И это когда человек вызывал у него симпатию… Симпатичному человеку он мог попытаться помочь — в меру своего разумения. Если же человек ему не нравился… Ну, об этом лучше не говорить.

Билл Соме положил коробку с провизией на крыльцо и прервал свое бормотание ровно настолько, чтобы вымолвить:

— Тут все, что вы заказывали, мисс Эми.

— Прекрасно, Уильям, — довольно отозвалась Эми Фремонт. — Что за жара сегодня!

Билл Соме съежился от страха. В его взгляде появилась мольба. Он остервенело покрутил головой, не согласившись с подобным утверждением, и опять прервал свое заунывное бормотание:

— О, не говорите так, мисс Эми. Замечательная погода! Денек что надо!

Лицо Эми Фремонт застыло. Это была рослая худая женщина с отсутствующей улыбкой на лице. Примерно год тому назад Энтони рассердился на нее, когда она обмолвилась, что не дело превращать кошку в меховой коврик; ее он обычно слушался больше, чем остальных, но на сей раз огрызнулся — мысленно. Так Эми Фремонт почти потеряла зрение. А Пиксвилл облетела молва, что даже членам семьи Энтони угрожает опасность. С тех пор бдительность была удвоена.

В один прекрасный день Энтони мог исправить зло, причиненное им тете Эми. Мать и отец Энтони надеялись, что это обязательно произойдет. Он подрастет и пожалеет о содеянном…

— Опомнитесь, Уильям! — молвила тетя Эми. — Зачем вы бормочете, как умалишенный? Энтони не причинит вам вреда. Ведь он вас любит! — Последние слова были произнесены громко с целью привлечь внимание Энтони, который, устав от крысы, заставил ее пожирать самое себя. — Ведь правда, дорогой? Ты хорошо относишься к мистеру Сомсу?

Энтони устремил на бакалейщика ясный взор своих влажных глазенок и ничего не ответил. Билл Соме попытался улыбнуться Энтони, но тот опять переключился на крысу. Крыса уже сжевала собственный хвост.

Беззвучно бормоча себе под нос и стараясь не думать ничего конкретного, Билл Соме прошел на негнущихся ногах по тропинке, взгромоздился на велосипед и укатил.