Маг Райзель и сам ненавидел кровопролитие. Я достаточно хорошо его знала, чтобы не сомневаться в этом. И тем не менее мой отец предупреждал, чтобы я не доверяла Райзелю. А я видела собственными глазами, как Император-Феникс сбросил свою человеческую оболочку и превратился в ослепительную Сущность, наделенную крыльями и таким великолепием, что глазам было больно на него смотреть. Он не мог мне солгать — ни в чем. Даже верность Райзеля, посвятившего свою жизнь служению Империи, можно было подвергнуть сомнению, но ни единое, даже самое незначительное слово Императора-Феникса.
Мой отец, как живой, встал у меня перед глазами: впрочем, он всегда был со мной. Вспоминая острый ум, светившийся в его глазах, голубых, как небо, и ласковую, немного с горечью улыбку, я страдала оттого, что его больше нет со мной. Я не могла его вернуть. Но он мне обещал — разве нет? — что величие и слава Императора-Феникса будут и моими тоже.
Нет. Не обещал. Но его надежды были для меня все равно что обещания. Ведь он часто говорил со мной о коронации.
«Император — одновременно человек и Сущность, — объяснял он, — это самый настоящий человек, который одновременно является Сущностью. Достигнуть этого состояния совсем не просто. Тот, в чьей плоти и крови спит Волшебство — не простая способность творить заклинания, а само Волшебство, — должен прикоснуться к Камню. Другого способа нет. Именно так первый Император познал себя. И именно для этого создал Трон, чтобы его наследники могли пройти процесс перерождения у всех на глазах и чтобы королевство формально имело возможность признать их владычество.
Однако плоть и кровь должны быть готовы — необходимо, чтобы тот, кто готовится занять Трон, осознал важность и необходимость превращения, иначе ничего не произойдет. Империя только бы выиграла, если бы я взошел на Трон, когда твоя бабка потерпела неудачу. Но Волшебство внутри меня еще не созрело, и поэтому в течение четырех лет маг Райзель поддерживал мир в Трех Королевствах».
Может быть, мне не следовало видеть обещание в этих разговорах? Нет. Разве я могла чувствовать иначе? Я же его дочь. Они с Райзелем воспитали меня такой, какая я есть. Воспоминания и печаль переполняли мое сердце, когда я повернулась к магу.
— Мне все это известно, — сказала я очень тихо. — Что ты мне посоветуешь?
Мой отец сказал о Райзеле: он один из самых верных людей в Трех Королевствах. И добавил: никогда ему не доверяй. Я снова подумала о его предостережении.
Райзель вытер пот с лысины; несколько мгновений он избегал смотреть мне в глаза, словно ему вдруг стало стыдно. А потом поднял голову. И резко сказал:
— Предложи графу Торндену стать твоим мужем.
Я вытаращила на него глаза, изо всех сил стараясь скрыть, что и сама подумывала об этом. От Торндена я смогу родить сына, который, возможно, окажется Истинной Сущностью, ведь в его жилах будет течь кровь деда.
— Конечно же, он самое настоящее чудовище, — поспешно проговорил Райзель, и я поняла, что ему не слишком нравится собственное предложение. — Но даже Торнден не осмелится плохо обращаться с женой, чьи предки были Императорами. В Трех Королевствах есть те, кто ценит мир: их верность обеспечит твою безопасность. А поддержка позволит Торндену как следует управлять империей. Он уже стал самым сильным из трех властителей, к тому же граф отличается невероятной храбростью. Если ты назовешь его своим мужем и Императором вместо себя, то застанешь Ганну и Лодан врасплох.
— Из него получится плохой король, — поморщившись, продолжал Райзель, — но он, по крайней мере, будет удерживать империю от войны, а мы станем молить всех богов, чтобы они послали нам еще одного настоящего Императора.
Я выдержала его взгляд и поняла, что его душа корчится за маской суровости. А потом я сказала, медленно выговаривая слова:
— Очень странный совет, маг. По-моему, ты стал слишком много себе позволять. Может быть, ты взял на себя смелость и сделал такое же предложение графу Торндену, не посоветовавшись предварительно со мной?
Мне показалось, что от моих слов Райзель весь сжался.
— Миледи, — ответил он, изо всех сил стараясь говорить так же медленно и спокойно, как и я, — вам должно быть прекрасно известно, что я этого не делал. Я не дурак. Тот, кто хочет управлять правителем Набала, должен застать его врасплох. Лишь посеяв в нем сомнения, можно подчинить его своей воле.