Получив отповедь, Ухе не отошел от старейшин, а указал на восток, на горы Аккуйя.
— Там есть еда для маведах, Бантумех.
Бантумех вскочил с перекошенным от гнева лицом.
— Ты говоришь о нарушении племенем маведах табу? Если бы это было возможно, неужто я давно не сделал бы этого?
Старейшина по имени Ииджиа, главный среди жрецов Ааквы, тоже вскочил.
— Ухе, ты — зверь, представший перед старейшинами, а не жрец Ааквы! — Ииджиа восполнял громким криком свой малый рост и худобу. — Закон ясно гласит, что маведах запрещено заходить на земли иррведан, а иррведан запрещено заходить на земли мадах. Для нас табу — даже просить у иррведан пищи. Даже возжелать этого — табу!
Большинство старейшин закивали и согласно загудели. Повиноваться такому закону было нелегко, но мудрость его была понятна всем. Нарушение закона опять принесло бы на Синдие войны. Таково было обещание Ааквы, а войны были слишком страшной расплатой.
Ухе раскинул руки и воздел лик к ночному небу.
— Но Ааква посылает мне новое видение. Прежний закон относился к прежнему времени и прежнему месту. Сейчас Ааква говорит мне: то время прошло. Ааква говорит всем нам, что и место теперь иное. Настало время для другого закона.
Ииджиа смолк, ибо спорить с видением было опасно. Если молодой Ухе солгал, его ждала кара. Но и сам Ииджиа понесет наказание, если восстанет против видения, которое окажется истинным законом.
И еще увидел Ииджиа, как к старейшинам потянулось все племя. Истинен закон или нет, но он обещал пищу, а значит, не мог не получить поддержки у вооруженных охотников.
Ииджиа возвратился на свое место в кругу старейшин и сказал Ухе:
— Расскажи нам свое видение.
Согласно обычаю, Ухе сбросил наземь покрывавшие его шкуры и предстал перед всеми нагим, дабы подтвердить истину своих слов.
— Сейчас моими устами глаголет Ааква. И говорит он о сочных травах на склонах восточных гор, где лениво утоляют жажду из неиссякаемых источников даргхат и суда, где ветви деревьев клонятся до земли под тяжким грузом плодов, где стоят тучные поля спелого зерна.
Каждый вечер Ааква указывает нам в ту сторону огненным перстом. Он показывает мне дируведах и куведах, чьи желудки всегда набиты свежесваренной едой; просторы их полнятся дичью, что сама прыгает на наконечники их копий; дети их крупны и веселы.
Еще Ааква указывает к западу от тех гор, на эти земли, где правит голод. И речет мне Бог Дневного Света: «Ухе, вот мой знак о том, что маведах должны уйти из этих мест. Старейшины маведах должны пойти к своему народу, поведать ему о законах войны Ааквы и собрать его у подножия гор Аккуйя, где горы эти высятся над Желтым морем.
Оттуда я поведу маведах через горы, через земли иррведан, к дирудах. Маведах обратят в бегство дируведах, прогонят иррведан из Большой Расщелины и с южных Аккуйя в горы севера.
Ухе смолк, но все так же стоял, раскинув руки. Потом он продолжил тихо и грозно:
— Иррведан попытаются объединиться с куведах, чтобы нанести нам поражение. Но наше наступление будет слишком стремительным. Вдохновляемые Ааквой, озаряющим наши спины, мы ударим в северном направлении, через горы, и опрокинем иррведан. Мы победоносно займем земли куведах! Маведах повсюду станут владыками!
Ухе опустил руки, нагнулся и подобрал шкуры. Прикрыв свое тело, он предстал перед Ииджиа.
— Вот что говорит мне Бог Дневного Света.
Бантумех внимательно смотрел на Ухе.
— Воевать? Ты предлагаешь нам поверить, что Бог Дневного Света насылает на нас свою древнюю кару? Чем мы прогневили его?
Ухе поклонился.
— Ты добр и мудр, Бантумех, но доброта твоя чрезмерна, чтобы отвечать потребностям маведах. Прошлое теперь не имеет силы. Старый закон доведет маведах до гибели. Новый закон войны от Ааквы спасет нас и наших детей. Маведах будут жить!
Ухе обратился к старейшинам и к охотникам, столпившимся вокруг костра:
— Я вижу, что грядут события, пострашнее войн. Я вижу, как наши славные охотники копошатся в грязи, как маведах пожирают то, что сейчас не может именоваться даже отбросами, как пожирают и то, что сейчас слишком ценно и священно, чтобы идти в пищу. Это означает конец маведах.