— Я бы с радостью взял сейчас розгу и выполнил за жрецов их обязанность, безумец!
— Смотри же вверх, Намндас! Что за тупая башка! Смотри!
Не выпуская его руки, я задрал голову и увидел, что дети Ааквы расположены на небе почти так же, как огни в храме, только несколько смещены к синему огню Дитя, Что Никогда Не Движется.
— Ты воспроизвел светильниками вид ночного неба.
— Да.
— Это не спасет твою шкуру, Шизу…
Шизумаат указал на голубой свет.
— Повернись к Дитя, Что Никогда Не Движется. А потом медленно повернись направо.
Я так и сделал — и увидел такое, что у меня подкосились ноги, и я шлепнулся на утоптанную землю площади. Вытянув руки, я пощупал неподатливую почву.
— Не может быть!
Шизумаат присел рядом со мной.
— Значит, ты тоже видел?
С наступлением утра слуги Ааквы застали нас обоих танцующими на могиле Ухе».
9
Мы выпрямились. На руках у нас подсыхал известковый раствор.
Шизумаат указал на выстроенную нами пирамиду из камней.
— Жди меня здесь, у этой отметки, Намндас. Если я прав, то снова увижу тебя на этом самом месте.
Я посмотрел на Аккуйя, на мадах, потом опять на Шизумаата.
— А если ты не вернешься? Что тогда, Шизумаат?
— Одно из двух: либо я ошибся насчет формы этого мира, либо
у меня не хватило сил доказать свою правоту.
— Если тебя постигнет неудача, что делать мне?
Шизумаат дотронулся до моей руки.
— Бедный Намндас! Тебе, как всегда, предстоит самостоятельный выбор: можешь забыть меня, можешь забыть обо всем, что мы с тобой узнали, а можешь попытаться доказать то, что пытаюсь доказать я.
Джоанн впервые принимала душ. Струи воды грозили продырявить ее кожу, казались водопадом из иголок, вонзающихся в нее с чудовищной скоростью. Это было больно и вместе с тем упоительно. Наконец Вунзелех, стоявший у кранов, выключил воду. От пола стал подниматься подогретый воздух, пахнущий цветами.
— Войди в воздушную струю и высушись, Джоанн Никол.
Она шагнула в сладкий столб и стала ерошить волосы, чтобы они быстрее подсыхали.
— Что это за запах, Вунзелех?
— Запах? В воздушную струю добавлены масла. Это сделано из эстетических соображений, а также для смягчения кожи.
— Для меня это не опасно? Я ведь помню, как получилось с мазью от ожогов…
— Это не опасно. Люди неоднократно пользовались этим без всяких осложнений.
Струя душистого воздуха оборвалась. Волосы Джоанн остались мокрыми. Она провела руками по телу. Кожа была чуть влажная, что было даже приятно. Жжения от ожогов не ощущалось.
— У вас есть полотенце?
— Полотенце?
— Что-нибудь, какая-нибудь ткань, чтобы вытереть волосы.
Рука дотронулась до ее волос и исчезла.
— Ммм… Повторять сушку до полного выздоровления опасно.
Вунзелех, судя по шагам, покинул палату, но быстро возвратился.
Джоанн почувствовала, как ей в руки суют халат.
— Воспользуйтесь вот этим. Я дам вам новый халат.
Она набросила халат на голову и стала вытирать волосы.
— Джоанн Никол?
— Да, Вунзелех?
— Волосы зачем-то нужны?
Джоанн задумалась, продолжая вытирание.
— Вряд ли. А что?
— Мы могли бы их удалить. Ваше умывание стало бы благодаря этому эффективнее и занимало бы меньше времени.
Она протянула руку с халатом и стояла так, пока драк не забрал халат. Потом она еще раз взъерошила волосы.
— Благодарю, Вунзелех, но лучше я их сохраню. Сентиментальность!
Он подал ей сухой халат, который она поспешно натянула.
— Мне уже приходилось видеть женщин с волосами. Обычно они симметричнее.
Запахнувшись в халат, Джоанн пощупала свои волосы. Справа они оказались короткими и клочковатыми.
— Это из-за огня, Вунзелех. Мои волосы обгорели на пожаре. Мне бы пригодились… не знаю этого слова. Волосы можно было бы подстричь, подровнять.
— Ммм… — Вунзелех взял ее за руку и вывел из душевой кабины. — Наверное, это возможно. Требуется ли анестезия?
— Нет. Это обыкновенная косметическая процедура.
— Посмотрим, что можно сделать.