— Перед вами царство Моандера! Священное царство! — провозгласил идол. — И сам Моандер находится глубоко в его чреве. Он думает сейчас о вас, для вас звучит его голос! А в этом зале — изображения богов, которые Моандер в свое время разместит на множестве планет, чтобы тысячи тысяч смертных поклонялись великому Моандеру… Но самого Моандера вы здесь не увидите!
А теперь не двигайтесь и не произносите ни слова! Я знаю, кто вы. Я сразу почувствовал враждебную мне клатху, стоило вам возникнуть из глубин времен, и понял, что ваш нынешний облик — не настоящий. У вас иное обличье, ведьмы! И я знаю, что ваши мысли заблокированы от воздействия извне. И от меня, Моандера! Одного этого было более чем достаточно, чтобы понять, кто вы такие!
Я выслушал вашу легенду. Будь вы действительно теми невинными существами, обличье которых приняли, вас бы сюда не допустили, а сразу отправили бы в инкубатор и скормили моим рабам нури, ибо они вечно голодны и жаждут живой плоти смертных.
Мои враги не раз проникали сюда. Многие стояли там, где сейчас стоите вы, пред ликами Моандера. Некоторые пытались оказать сопротивление. Однако в итоге им приходилось сдаться на мою милость. Для этих все кончилось хорошо — они стали частью великого Моандера, и то, что знали они, теперь знаю я…
Голос внезапно умолк. Обезьяна на черном столе, молчавшая, пока говорил идол, опять что-то тоненько заговорила. Теперь капитан понял, что трубки у нее в руке — просто передатчик, через который приказы Моандера транслируются в крепость, где усиливаются до оглушительной громкости, превращаясь в окрики-команды, с помощью которых он и управляет своими машинами. Обезьяна продолжала бормотать еще секунд сорок, затем замолчала, и снова заговорил идол:
— Сейчас я не могу уделить вам должного внимания, ибо ведьмы, ослепленные безумием, собрав огромные силы, вторглись в Тарк-Немби. Однако я уверен: вас специально послали сквозь время, чтобы отвлечь меня. Нури нуждаются в моем руководстве, и они завершат уничтожение проклятого мной мира!
Голос вновь прервался. Обезьяна что-то пробормотала и тоже умолкла.
— … в бой! — эхом прозвучало от гигантского трона. — Откройте же мне свои мысли и влейтесь в великий Моандер. Разделите его славу! Если же вы откажетесь, то умрете на месте ужасной смертью!..
Голос прервался в третий раз. Обезьяна заверещала: «Гразим! Гра-зим! Гразим!» — сигнал внимания для всех машин. Стараясь не дышать, капитан скосил глаза в сторону ведьмочек — те напряженно смотрели прямо на него. Гот чуть заметно кивнула. Ливит в образе грик-пса вся подобралась. Капитан протянул руки, собака прыгнула, и он ее поймал, еще успев заметить, как во время прыжка она превратилась в Ливит. С Ливит на руках он стремительно метнулся к черному столу, на котором восседала болтливая обезьяна. Справа и слева тотчас же зазвенел металл, загрохотали взрывы…
Обезьяна умолкла еще до того, как он достиг стола, и застыла, скрестив ноги, с отвисшей челюстью. Потом ее рука, державшая передатчик, вдруг отделилась от тела и упала на столешницу. Звуки падающих металлических предметов слышались теперь со всех сторон — это продолжала действовать Гот. Капитан поставил Ливит на стол, схватил отвалившуюся золотую руку с передатчиком и сунул ее девочке. Юная ведьма схватила передатчик обеими руками и со всхлипом перевела дыхание.
И тут раздался… нет, это невозможно назвать звуком! Словно острый ледяной кинжал вонзился им в барабанные перепонки и застрял где-то в мозгу, чуть дрожа от напряжения! Потом болезненное ощущение усилилось и вскоре завершилось дробью бьющегося стекла. Жуткая боль в голове прекратилась. Капитан увидел, что Ливит сидит на столе рядом с обезьяной, и та, по-прежнему отвесив челюсть, мрачно смотрит на вдребезги разбитый передатчик.
— Так я и знала! — воскликнула Ливит.
Капитан огляделся. Голова кружилась и гудела. Гот в своем нормальном обличье подбежала к нему. Статуи по обе стороны зала пришли в полную негодность: золотой воин сурово взирал на них из груды лома, в которую превратилась его фигура; голова птицы-насекомого поникла на сломанной шее, а с клюва ее на пол стекали, как слезы, капли жидкого огня; дисковидные глаза огромного идола вообще исчезли, а из зиявших на их месте дыр валил дым, закручиваясь кольцами.
Потолочный экран показывал не укрепления Моандера, но часть поверхности Манарета. Видимо, скоро должна была появиться и крепость. Капитан поглядел на Ливит. Она, видимо, «обсвистывала» передатчик добрые десять секунд, прежде чем он рассыпался в прах! И все эти десять секунд ее разрушительный свист, чудовищно усиленный трансляторами, гремел во всех уголках крепости, где все машины и устройства были настроены на прием сигналов передатчика…