Эмери попытался отскочить в сторону, поскользнулся и упал в мягкий снег.
«Слишком поздно, — сказал он себе. — Надо же, чтобы такое случилось со мной. — А потом добавил: — Лучше уж не подниматься, вдруг снова начнут стрелять».
Воздух напоминал охлажденное вино. Снег, пушистый и чистый, был невозможно прекрасным. Чуть отодвинув рукав, Эмери посмотрел на часы, он решил подождать десять минут — чтобы максимально исключить риск.
В хижину явно забрались грабители. Пока он лазил по холму, подонки его обчистили. А выстрелили, скорее всего, для того, чтобы успеть убежать. Эмери мысленно провел инвентаризацию. Кроме ружья, там нечего было взять — еда и кое-какие инструменты. Но они могут попытаться угнать джип, если смогут завести, что сделать совсем нетрудно.
Все наличные находились в бумажнике, который лежал в кармане охотничьих штанов. Часы — дешевые спортивные часы, которые не представляли никакой ценности, — были у него на запястье. Чековая книжка осталась в ящике стола; мерзавцы могут забрать ее и попытаться подделать чеки. Их почти наверняка поймают, когда они попробуют получить по ним деньги.
Эмери еще раз приподнял ветви. Грабителей нигде не было видно, дверь хижины осталась приоткрытой, джип, как и прежде, стоял возле северной стены, его красная крыша четко выделялась на фоне снега.
Он бросил взгляд на часы. Прошла минута, может быть, полторы.
У них должен быть автомобиль с приводом на все четыре колеса, если они не хотят застрять на какой-нибудь проселочной дороге. Эмери не слышал, как заработал мотор, значит, его не глушили. Но не могли же грабители отъехать совершенно бесшумно.
А может, они оставили машину где-нибудь неподалеку, а сами пришли к хижине пешком? Теперь ему стало казаться, что у них и вовсе не было автомобиля. Двое мальчишек разбили лагерь в лесу, уверенные, что он не сумеет найти их палатку. Кажется, за ночевку в лесу зимой дается какой-то скаутский значок. Сам он никогда не был скаутом, но что-то про это слышал.
Он осторожно отпустил ветви.
Ружье не слишком большая потеря, но о его краже следует сообщить шерифу. Он не собирался стрелять — наоборот, беспокоился, как бы близняшки не добрались до оружия и не сотворили какую-нибудь глупость, хотя обе уже не раз стреляли по консервным банкам — еще до того, как он и Джен решили разойтись.
Теперь, лишившись ружья, он не мог…
Ни одна из них не проявила к ружью особого интереса. Когда Эмери показал им, как нужно стрелять, естественное любопытство — которое и было причиной стольких несчастных случаев — должно было подтолкнуть их к какому-нибудь неразумному поступку. Чтобы доставить Эмери удовольствие, девочки научились обращаться с ружьем, однако как только он перестал их уговаривать, сразу потеряли к нему всякий интерес.
Прошло четыре минуты, может быть, пять. Он еще раз приподнял ветви и услышал приглушенный рокот двигателя. Джип или какой-то другой автомобиль приближался к хижине, а вовсе не уезжал. Неужели воры возвращаются обратно? На грузовичке, чтобы вывезти из хижины все его вещи?
Большой черный линкольн Джен показался на вершине соседнего холма и начал медленно съезжать вниз по склону. Машина остановилась, двери распахнулись, и трое детей выскочили наружу. Джен, не торопясь, вылезла из линкольна, аккуратно закрыла дверь, высокая и стройная, с изумительными золотыми волосами под голубой норковой шляпкой без полей.
В левой руке она держала черный чемоданчик «дипломат», который, скорее всего, принадлежал Эмери.
Брук уже стоял на крыльце. Эмери поднялся на ноги и предупреждающе закричал, но было уже поздно; Брук вошел в хижину, за ним последовали близняшки. Джен огляделась по сторонам и помахала рукой, и сердце у Эмери отчаянно сжалось.
К тому времени, когда Эмери добрался до хижины, он решил никому не говорить о том, что грабители в него стреляли. Вероятно, ружье перезарядили, и гильза упала куда-то в снег. Впрочем, ее вполне могли и не заметить, а если Брук или близняшки ее найдут, он скажет, что отгонял какого-нибудь зверя.
— Привет, — сказала Джен, когда он вошел. — Ты оставил дверь открытой. Здесь ужасно холодно. — Она устроилась в кресле возле горящего камина.
— Я не оставлял. — Он уселся в соседнее кресло, стараясь говорить небрежно. — Меня ограбили.
— В самом деле? Когда?
— Четверть часа назад. Ты не видела на дороге машину?
Джен покачала головой.
Значит, они пришли пешком; дорога кончалась у озера. Вслух он сказал:
— Это не имеет значения. Они забрали топор и ружье. — Вспомнив про чековую книжку, Эмери заглянул в ящик маленького столика.