— Здесь написано, что это лучшее, чего мистер Глакман смог для тебя добиться, и он считает, что тебе следует соглашаться.
— У тебя остается эта хижина, джип и все личные вещи, естественно, — вмешалась Джен. — Я верну обручальное кольцо…
— Можешь оставить его себе, — сказал Эмери.
— Нет, я хочу быть до конца честной. Я всегда пыталась быть честной, даже когда ты не приходил на встречи с адвокатами. Я верну кольцо, но сохраню все твои подарки, включая машину.
Эмери кивнул.
— От алиментов я отказываюсь. Естественно, Брук будет жить с тобой, а Эйлин и Элайна со мной. Мой адвокат говорит, что мы сможем заставить отца платить за их содержание.
Эмери снова кивнул.
— И я получаю дом. Все остальное поделим поровну. Речь идет об акциях, деньгах на моем и твоем личных счетах и на общем счете. — У нее в руках появились другие бумаги. — Я знаю, ты захочешь все прочитать, но там написано примерно то же самое. Можешь поехать со мной в Войлстаун на джипе. Там есть нотариус, который засвидетельствует твою подпись.
— Когда мы поженились, я уже был владельцем компании.
— Однако теперь ты ее лишился. Мы не обсуждаем твою компанию. Она не имеет к этому никакого отношения.
Он взял телефон — случайно выбранный способ отвлечься, — чтобы дождаться, когда боль перестанет быть такой острой.
— Надеюсь, ты меня извинишь? Наш разговор может затянуться, а мне нужно сообщить об ограблении. — Эмери набрал номер телефона шерифа.
Брук положил письмо Фила Глакмана на стол так, чтобы его было удобно читать.
— Ну, дозвонился? — нетерпеливо поинтересовалась Джен. — На проводах намерзло много льда. Брук заметил, когда мы сюда ехали.
— Думаю, да. Телефон вроде бы работает.
— Наверное, из-за пурги много несчастных случаев, — сказал Брук.
Близняшки с беспокойством переглянулись, и Элайна подошла к окну, чтобы посмотреть на снегопад.
— Я должна тебя предупредить, — заявила Джен, — если ты не подпишешь — это война. Мы провели долгие часы…
— Офис шерифа Рона Уилбера, — донесся из телефонной трубки визгливый голос.
— Меня зовут Эмери Бейнбридж. Я живу в хижине возле шоссе номер пять в пяти милях от озера.
Тонкий голосок пролепетал что-то невнятное.
— Повторите, пожалуйста, я не понял.
— Может быть, стоит попробовать по радиотелефону из машины, — предложила Джен.
— Что случилось, мистер Бейнбридж?
— В мое отсутствие была ограблена хижина. — Эмери не мог рассказать о том, что в него стреляли, чтобы об этом не узнали Джен и дети; он решил, что это не столь уж принципиально. — Взяли ружье и топор. У меня создалось впечатление, что все остальное на месте.
— Может быть, вы просто забыли, куда их положили?
Пришло время рассказать о мальчишке на холме. Эмери вдруг осознал, что не может этого сделать.
— Вы меня слышите, мистер Бейнбридж? — до Эмери донесся стук, словно в офисе шерифа играли в крикет.
— Очень плохо, — ответил он. — Нет, я все прекрасно помню. Кто-то забрался в дом, пока меня не было — кроме всего прочего, они оставили дверь открытой. — Он описал топор и ружье, сказал, что не помнит серийного номера, а потом повторил по буквам свою фамилию.
— Мы не можем никого послать к вам, мистер Бейнбридж. Мне очень жаль.
Женщина. Только сейчас Эмери сообразил, что разговаривает с женщиной.
— Я просто хотел сделать сообщение, — сказал он, — на случай, если вам удастся с кем-нибудь связаться.
— Мы занесем ваш звонок в регистрационную книгу. Вы можете в любое удобное для вас время приехать и осмотреть украденные вещи, но мне кажется, что в данный момент ружей у нас нет.
— Кража произошла совсем недавно. Около трех часов или чуть позже. — Когда женщина из офиса шерифа ничего не ответила, он сказал: — Благодарю вас. — И повесил трубку.
— Ты думаешь, они вернутся сегодня ночью, папа?
— Я сильно сомневаюсь, что они вообще вернутся. — Эмери снова сел, не заметив того, что отодвинул кресло подальше от Джен. — Раз уж твои дети накололи дров и принесли их сюда, не кажется ли тебе, что они должны подбросить пару поленьев в огонь?
— А я уже положила свое в камин, — заявила Эйлин. — Правда, мамочка?
Брук взял несколько крупных поленьев и аккуратно положил в догорающий камин.
— Я основал компанию за много лет до того, как мы поженились, — сказал Эмери, обращаясь к Джен. — И потерял над ней контроль, когда развелся с матерью Брука. Мне пришлось отдать ей половину акций, а она их продала.
— Это не имеет…
— Акции, о разделе которых говоришь ты, — половина пакета, оставшегося после моего развода. Большая часть денег на моем личном счете была переведена со счета компании до того, как она окончательно вышла из-под моего контроля. Можешь сохранить все, что осталось на твоем личном счете, мне не нужны твои деньги.