Ковер ощетинился, ворсинки погнали пустую посуду вправо. Кервину пришлось отпрыгнуть в сторону, хотя стаканчик, наверное, обогнул бы его, останься он на месте. Когда стаканчик достиг стены, в полу разверзлась дыра, послышался всасывающий звук, и порядок был восстановлен.
Кервин подозрительно посмотрел себе под ноги. Что это — специальная программа, или ковер — живой организм? Зеленые ворсинки стали ему неприятны, напомнив реснички инфузории. Он на цыпочках перешел к другой кровати. Ковер не обратил на него внимания.
— В самый раз для вечеринки. Что ни накидаешь на пол — все само подберется. — Кипяток высосал содержимое еще одной емкости и отшвырнул ее. Сотни ворсинок снова погнали мусор к стене. Кипяток соскочил с кровати и встал у них на пути. После некоторого колебания траектория движения мусора изменилась. Кипяток снова преградил ему путь. Кервин наблюдал за ним до тех пор, пока его не оставило терпение.
— Ты только взгляни на себя! Мы угодили в чужой мир, непонятно в скольких световых годах от Земли. Мы первые люди, которым выпали такие испытания, а ты только и можешь, что дразнить ковер.
— Хоть какое-то развлечение. — Кипяток унялся, позволив ковру довершить начатое.
Тем временем под отверстием в противоположной стене выросла гора прозрачных пакетов и коробок. В одной Кервин увидел рубиновое платье.
— Может, тебе подкупить к нему еще и рубиновые туфельки?
Миранда призадумалась.
— Нет, — решила она наконец, — лучше желтые. Еще что-нибудь желтенькое для волос и такой же браслетик.
Заряды сарказма отскакивали от нее, как горох от стенки.
— Послушай, как тебя не выгонят из колледжа?
— Я учусь на «хорошо». Могла бы и на «отлично», если бы захотела, но для этого вроде как надо корпеть. Я пошла в колледж только потому, что настояли мать с отцом. У нас вышел по этому поводу здоровенный скандал. Я отказывалась, но они пригрозили лишить меня денег, а это было бы еще скучнее. Вот я и решила попробовать. Теперь мне остается промучиться только год. И потом, я подумала, что познакомлюсь там с нормальными парнями.
— И как, познакомилась? — спросил он с деланным безразличием. Его опасения не оправдались.
— Еще нет. Разве что Барсук ничего, но уж больно туп. — Она вытянула руку. — Что скажешь вот о той серебристой вещице слева? — Речь шла о чем-то похожем на алюминиевую фольгу.
— Не знаю.
Она печально покачала головой.
— Все ребята такие! Иногда мне начинает казаться, что вы вроде как не соображаете, что в жизни самое главное.
— Вот как? — Кервин начинал злиться, но пока что старался это скрыть. — Допустим. Так давай разберемся, что самое главное. — Он подошел к блоку связи. — Эй, вы, там! Можно задать вопрос?
Ответ прозвучал на грамотном, хоть и с акцентом, английском языке.
— У меня есть выход на городскую библиотеку. Отвечаю на любой вопрос.
— Вот и хорошо. Я хочу знать, что в этой жизни по-настоящему важно. Повсюду, во всей цивилизованной галактике. Что действительно имеет значение? К чему все это, зачем мы вообще живем?
— Минуточку. — Блок связи умолк. Кервин гадал, с чем сверяется его невидимый собеседник, в какие древние источники погружается, в каких древних философских трактатах ищет ответ. Отвечать на вопросы общего характера труднее всего. Он задал вопрос в порыве злости, а теперь понимал, что ерундовая размолвка может вот-вот привести к тому, что он станет первым человеком, которому откроется одна из величайших тайн бытия…
Из блока связи донеслось:
— Ваш вопрос обработан. Давно установленная истина гласит, что самое главное в цивилизованной галактике — это совершать покупки.
Кервин чуть не потерял нижнюю челюсть. Миранда самодовольно улыбнулась.
— Съел? Хочу примерить эту серебристую штучку!
Кервин медленно отошел и присел на кровать. Кипяток смотрел на него с жалостью во взоре.
— Не убивайся понапрасну.
— Этого не может быть! Это шутка… — пробормотал Кервин. — Шутка, и только. Наверное, Рейл как-то запрограммировал этот аппарат. Я вообще не слишком ему доверяю. — Внезапно он просиял. — Понял! Она скупает товар, как сумасшедшая, поэтому магазин поощряет ее не останавливаться. Отсюда и смысл ответа. Конечно!
— Придумал тоже! — Кипяток сел. — Эй, милашка, может, позвонишь в мужскую секцию?
— Ладно. Все равно мне не понравилась эта вещь. — Голографический дубликат серебряного платья вернулся на экран.
Кипяток соскочил с кровати и встал с ней рядом.