— Какая еще музыкальная карьера? — спросил Кервин, утомившись от речей панка.
— Моя, парень. Я хорошо играю на клавишных и ударных. Могу и на бас-гитаре.
— Хочу есть, — сообщила прозаическая Миранда. — Угости-ка меня шоколадкой, которую ты стянул.
— Сколько угодно, дорогуша. — Кипяток протянул ей квадратик в фольге. Стоило ей прикоснуться к плитке, как та, реагируя на тепло, развернулась сама. Миранда мрачно откусила половину и принялась жевать.
Спустя два часа троица забилась под карниз, спасаясь от дождевой воды, просочившейся сквозь верхние уровни. Дождь оказался холодным.
— Уже поздно, — проговорил Кипяток. — Дождь скоро кончится. Не могли же они отвернуть краны на всю ночь.
Продрогшая Миранда безутешно пробормотала:
— Я по-прежнему голодна.
— Что я слышу! — с горечью воскликнул Кервин. — Выходит, в жизни все же есть кое-что поважнее покупок?
— Не лови меня на слове. Мне бы хотелось иметь все, что я назаказывала. Но прожить без этого можно. Удовольствие получаешь от выбора, а не от обладания.
— Иногда я жалею, что не выбрал своей специальностью антропологию. Мертвых легче понять, чем живых.
— Не говоря уже о том, что они более предсказуемы, — подхватил Кипяток. — Надо нам поесть или нет? Значит, придется как-нибудь добывать бабки.
Он поманил пальцем Измира. Астарах расплющился и изобразил над ними козырек.
— Никто не предложил нам сокровищ в обмен на это чудо света. Значит, надо пошевелиться самим. Я специалист по выживанию, недаром как-то провел целое лето в специальном лагере. Берите-ка!
Он вытащил из кармана три миниатюрных головных телефона. Правый наушник каждого был почему-то розовым.
— Это что еще такое? Откуда? — не понял Кервин.
— Ты и вправду считаешь, что у меня опилки вместо мозгов? Они лежали рядом с блоком связи у нас в номере. Я их прикарманил, пока вы препирались с этой крысой.
Кервин засунул принимающий конец переводчика себе в ухо.
— До чего миниатюрные! — Он испуганно оглянулся. — Должно быть, страшно дорогие. Служба безопасности отеля наверняка уже разыскивает нас. — Он припомнил чудищ, выбросивших их на улицу. Встречаться с ними у него не было ни малейшего желания.
— Вряд ли они тут много потянут, — возразил Кипяток. — Вокруг ошиваются существа самых разных рас, поэтому такое устройство здесь жизненно необходимо и широко распространено. Без него просто не поболтаешь с соседом! Это, скорее всего, одноразовая дешевка.
Миранда тоже надела наушники, которые смотрелись на ней превосходно.
— Жаль, что они не под золото.
Кипяток усмехнулся.
— У меня в карманах водится еще кое-что. Внимание! — Он гордо достал из кожаных недр два приспособления. Одно походило на гибрид антенны и флейты, было усеяно кнопками и имело три мундштука. Второе напоминало нераскрывшийся цветок, но только до тех пор, пока Кипяток не прикоснулся к кнопке. Цветок поспешно раскрылся. На каждом из шести лепестков оказалось по четыре струны, уходящих к пестику.
— Что это такое? — спросила Миранда.
— Не помнишь? Когда ты скупила весь Гонконг, я занялся музыкальной секцией. Вместе с наушниками я прихватил и эти две штучки.
Он нажал еще одну кнопку, и лепестки цветка зажглись. Пробежавшись пальцами по струнам, он извлек из инструмента мелодичный звук, напоминающий звон колокольчика.
— Это, конечно, не гитара, но немного практики — и я заиграю получше слепого котенка.
Кервину стало совестно.
— Не обижайся. Просто у меня было скверно на душе.
— Уже забыл. — Кипяток вопросительно посмотрел на Миранду.
— Нечего на меня глядеть. Я ни на чем не играю.
— Не беда, разберемся. — Он передал флейту-антенну Кервину. — Сумеешь найти этому применение?
Кервин с интересом осмотрел инструмент и осторожно прикоснулся губами к одну из мундштуков. Для его челюстей он оказался маловат, как мундштук знакомой ему волынки. На слабое дуновение инструмент отозвался звуком поразительной глубины и мощности. Кервин принялся экспериментировать с кнопками.
— Может, я и смог бы на нем сыграть, — сказал он, переводя дух. — А что, разве мы решили дать концерт?
— Почему бы и нет? Ты видишь знаки, которые запрещали бы уличное музицирование?