— Мы не в силах это предотвратить. Только так не принято. Если станет известно о таком исходе, в следующий раз наша сторона тоже может взорвать их. Никто, даже оомемианы, не взрывают сдавшиеся корабли. Межзвездный транспорт слишком дорог.
— А как насчет удовлетворения от зрелища врага, разлетающегося на куски?
Ганун улыбнулся и погрозил Кервину пальцем.
— То, о чем вы толкуете, — это первобытное удовольствие. Конфликтовать мы еще не перестали, но хотя бы научились контролировать выделение адреналина.
— Итак, если наши преследователи выиграют бой, то есть получат более высокий компьютерный балл, то мы…
— …сбросим скорость и выдадим им вас, ваших друзей и этого Измира. — Капитан, нахмурясь, оглядел каюту. — Кстати, куда подевалось это чудо природы?
Синий глаз Измира горел среди разноцветных пузырей под потолком.
— Вижу. Словом, вот как все решается. Будем надеяться, что наш компьютер одолеет их. Среди наших преимуществ — опережение во времени и скоростные данные.
— Я нисколько не удивлен, — сообщил Рейл. — Это наверняка оомемианы. Куда бы я ни забрался, они повсюду следуют за мной.
Младший офицер подал капитану распечатку. Ганун пробежал глазами текст и повесил голову.
— Боюсь, на сей раз вы ошиблись, дружище. Нас преследуют не оомемианы, а пруфиллианцы.
Все три глаза Рейла расширились до такой степени, что закрыли почти всю физиономию.
— Тогда чего ради мы улепетываем? Это же мой народ!
— Не забывайте про наш договор, — спокойно парировал Ганун. — Измир должен быть изучен людьми в непосредственной близости от Дома. Таковы условия. Мы должны были уберечь вас от оомемианов, что мы и сделали.
— Это-то я знаю, но… — Кервину было хорошо понятно замешательство Рейла. — Но, договариваясь с вами таким образом, я исходил из того, что у меня нет иного способа спастись от оомемианов. Из этого еще не следует, что мы должны противостоять моим соплеменникам.
— Мы уже им противостоим, как явствует из объяснений, данных только что мною моему юному другу. Боевые системы обеих сторон приведены в действие уже несколько часов тому назад. — Он еще раз глянул на распечатку. — Не забывайте, что мне ничего не стоило утаить от вас эту информацию и сказать, что нас выследили оомемианы. Тем не менее я решил довести до вашего сведения истину, так как вы имеете на это моральное право.
— Я очень признателен вам за ваше благородство, но…
Растерянного пруфиллианца перебил Кервин.
— А как быть с нашими моральными правами? Нам совершенно все равно, кто наведет на Измира увеличительное стекло: вы, оомемианы или народ Артвита. Мы хотим всего лишь оказаться дома и не лезть в чужие дела. Не хватало только угодить в пекло межзвездного конфликта, тем более оказаться у истоков нового!
— Мои симпатии целиком на вашей стороне, — виновато проговорил Ганун. — Вы оказались в нелегком положении. К сожалению, в данный момент я ничем не могу вам помочь. Мое вмешательство в работу боевых компьютеров, скорее всего, приведет к нашему быстрому поражению. В этом случае все вы окажетесь на Пруфиллии. Мне этого совершенно не хочется.
— А я? — вскричал несчастный Рейл. — Если вы проиграете, они обнаружат меня на вашем корабле и сожгут за предательство. Не делайте этого, Ганун! Я почти год рисковал жизнью ради блага своего народа, но он не поверит мне, если захватит меня на борту человеческого корабля, с которым ему пришлось сражаться.
— Чепуха! Зачем столько эмоций? Можно подумать, что вы кроманьонец. Даю вам слово: если мы проиграем, я доложу пруфиллианским офицерам, что удерживал вас здесь против вашей воли. — Он глянул на Кервина. — Всех четверых. Так что вы в любом случае ничего не потеряете. Проиграем мы сражение или выиграем, победившая сторона восславит вас как героев.
— Звучит разумно. Мне уже лучше. Спасибо.
— Не стоит благодарности. Между прочим, нас преследуют сразу несколько кораблей. Пока трудно сказать, сколько именно. Подкрепление прибывает непрерывно. — Капитан удрученно покачал головой. — Что до вас, молодой человек, то ваше желание того и гляди исполнится: вот-вот вспыхнет настоящий бой. Наконец-то вы полюбуетесь взрывами, вспышками и кровью, столь любезными вашей расе.
— Вы меня совершенно не поняли. Мы терпеть не можем воевать. Мы ненавидим войны. Просто иногда мы не умеем решать свои проблемы иными способами.
— Пустые разговоры! Истина есть истина, факт есть факт. От своей природы не убежишь. Зачем отрицать очевидное? Другое дело, что до худшего, возможно, не дойдет.