— Значит, это ваш корабль? По сравнению с обстановкой вы, ребята, выглядите как-то мелковато.
Оденоу и Риц переглянулись.
— Попытаемся еще раз, — терпеливо произнес Риц. — Никакого корабля нет. Есть только среда обитания, в которой все мы сейчас находимся.
— Все, просек. Весь этот мир — ваш корабль?
— Среда обитания, — поправил его Риц. — Корабль — вышедший из употребления термин. Он подразумевал использование физического инструментария, а мы уже миллионы лет не пользуемся всеми этими лязгающими и дурно пахнущими предметами. Мы путешествуем напряжением ума — весьма эффективный метод передвижения, если только научиться правильно им оперировать.
— Думаете, и у нас так когда-нибудь получится? — спросил Кервин с придыханием.
— Пока об этом рано говорить. Люди еще даже не достигли стадии, на которой могли бы переместить игрушечную среду обитания внутри комнаты.
Внезапно все трое инопланетян — Рейла Кервин уже перестал причислять к таковым — смолкли и замерли.
— В чем дело? Что-то случилось?
— Зиканы готовятся к атаке. Нам они навредить не могут, зато в состоянии серьезно пострадать сами. Даже зиканов следует ограждать от них самих. Сейчас мы пытаемся решить, как лучше разобраться с этой проблемой.
— Эй, глядите на Измира! — заорал Кипяток.
Астарах раздулся, превысив первоначальные размеры серебряного яйца в несколько раз. По гладкой поверхности забегали энергетические заряды. Самое тревожное заключалось в том, что его синий глаз сновал теперь во всех направлениях, как одержимый.
— Что-то тут не так. — Чахлый всматривался во что-то, недоступное взору землян.
— Вдруг он сейчас прорвется? — Кипяток шарахнулся в сторону от Измира. — Пора делать ноги!
— Бегство невозможно, — тихо ответил Оденоу. — Если что-то произойдет, то нам следовало бы оказаться на расстоянии десяти миллионов световых лет. Такой мгновенный перенос неподвластен даже нам.
— Что он делает? — спросил Кервин.
— Трудно сказать. — Видя, что Чахлый остается на месте, Кервин тоже не находил оснований дергаться. — Вернее, мы вообще не понимаем, что тут происходит.
— А я понимаю. — Все, включая галетов, уставились на Миранду. Она оглядела их, как сборище слепоглухонемых. — Вот олухи! Вам что, непонятно, что он испуган? Ему негде спрятаться. В такой кутерьме он тоже вроде как переживает.
— Что же он предпримет? — Чахлый никак не мог освоиться с тем, что существо, ненамного ушедшее от амебы, берет на себя роль посредника в отношении такого сложного и непостижимого явления, как Измир.
— Толком не знаю, — ответила она со скромной улыбкой. — Просто у меня чувство, что он сейчас то ли чихнет, то ли еще чего…
Потом что-то произошло. Кервин ненадолго полностью утратил ориентировку, причем это было даже почище, чем при переносе с корабля зиканов. Дальше все опять встало на свои места. Разница заключалась только в том, что Миранда снова была одета в Измира. Как бы это ни называть — плащ, платье, — но выглядело одеяние чудесно: водопад красок и энергии, смотреть на который было больно глазам. Кервину пришлось прищуриться, даже всемогущие галеты заслонили глаза.
— Что случилось? — спросил Кервин.
— Он опять поменял форму, дубина, — объяснил младший брат.
— Без тебя вижу. А раньше? Когда все куда-то подевалось?
— Он передвинулся. — Оденоу подлетел ближе. — Чиханием я бы это не назвал. В этом явлении не было ничего биологического.
— Скорее, отрыжка, — сказал Риц. — Мгновенный перенос в наше измерение еще некоторой части Измира, вследствие чего солнце, в непосредственной близости от которого мы временно расположились, превратилось в сверхновую звезду. К счастью, вокруг него не вращалось обитаемых планет.
— Получилось бы неудобно, — подсказал Чахлый, — если бы то же самое случилось с ним у вас на планете.
— Неудобно — это хорошо сказано! — усмехнулся Кервин.
— Надеюсь, это не служит сигналом начала нестабильного цикла. В противном случае началась бы цепочка катастрофических катаклизмов. Ситуация не из приятных. То, что это еще не началось, связано, как видно, с вашим умиротворяющим присутствием, особенно с присутствием дамы, к которой Измира так неодолимо влечет.
— Если он так чихает, то мне бы не хотелось оказаться у него под боком, когда он подхватит настоящую простуду.
— Мы мало что можем сделать, — с сожалением ответил Кипятку Чахлый. — Как мы ни могущественны, даже у наших возможностей есть пределы. Как выразился один из ваших философов, мы можем перемещать миры, как шкварки на сковороде. Но тут речь идет о неизмеримо большем. Нам остается только развести руками.