— Конечно, волнует, но… — Уилли заерзал на кушетке. — Давай-ка выпьем по чашечке чая. У меня есть «Эрл Грей», «Рэд Зингер», «Морнинг Тандер» и…
— У полиции появился подозреваемый, — перебила его Ранди.
Уилли напрягся.
— Кто?
— Рой Хелендер.
— О, Господи! — промолвил Уилли. — Ты уверена, что он — убийца?
— Нет. Полицейские и сами-то толком ничего не знают, но, похоже, из Роя опять хотят сделать козла отпущения. Правда, он пока еще не найден, да и вообще неизвестно, в нашем ли он штате.
Внезапно Уилли почувствовал, что не может смотреть Ранди в глаза. Он поднялся, подошел к столу и, ставя на плитку чайник, спросил:
— Так ты сомневаешься в том, что Рой Хелендер убивал детей?
— Включая собственную сестру? Конечно же, это ложь. Джесси его любила, и он ее никогда пальцем не тронул. К тому же, ты знаешь, когда пропал пятый ребенок, Рой был надежно заперт в камере. Я немного знала Роя Хелендера. У него были некрасивые гнилые зубы, и ванну он принимал довольно редко, но из этого вовсе не следует, что он был кровавым убийцей. А общество младших детей он предпочитал лишь потому, что сверстники дразнили его. Зато у него был тайник в лесу, куда он отправлялся всякий раз, когда…
Ранди замолчала. Уилли нерешительно повернулся к ней и спросил:
— Тебе на ум пришло то же, что и мне?
Прежде чем Ранди успела ответить, пронзительно засвистел вскипевший чайник.
* * *Вернувшись домой, Ранди немедленно улеглась в постель, но сон к ней не шел. Стоило ей закрыть глаза, как в памяти возникало либо лицо отца, либо скованная наручниками Джоан Соренсон. Мысли Ранди постоянно возвращались к Рою Хелендеру и его секретному убежищу. Куда мог направиться несчастный одинокий парень, выпущенный из психбольницы? Конечно, в свое тайное пристанище.
Но где оно и что собой представляет? Это могла быть пещера у реки, шалаш или сооруженный из картонных коробок домик в лесу. Хотя вряд ли в лесу. Ведь город окружен коттеджами, ухоженными парками и фермами, а ближайший лес находится либо за рекой, либо милях в сорока к северу. Но если убежище Роя было в парке, то оно наверняка не сохранилось, и даже следов его Ранди ни за что не найти.
Перебирая в уме различные варианты, Ранди взглянула на часы. Перевалило уже за два часа ночи. Решив, что ей все равно не уснуть, Ранди встала, включила свет, прошла в кухню. Холодильник был пуст, лишь в дверной панели стояли две бутылки пива. Пиво, возможно, поможет заснуть. Ранди открыла одну бутылку и вернулась в спальню.
Ее обстановка, в отличие от гостиной, не была подчинена единому стилю: на стене висел старый выгоревший ковер; кровать и тумбочка были обычные, современные, ничем не примечательные. Однако имелись здесь и настоящие антикварные вещи: зеркало в рост человека, оправленное в резную деревянную раму, и сундучок из кедра, стоявший в ногах кровати. Мать Ранди называла его «сундучком надежд».
С грустью подумав, что вряд ли теперь девочки держат в спальнях такие вещи, Ранди села на палас перед сундучком и открыла крышку.
«Сундучки надежд» были тем местом, где девочки хранили всяческий милый хлам — дорогие сердцу вещицы, безделушки, талисманы, — все то, что было частью их детских мечтаний. Сама Ранди рассталась с детством в двенадцать лет, той самой ночью, когда ее разбудили тонкие, пронзительные всхлипывания матери. С тех пор в сундучке хранились не надежды Ранди, а ее воспоминания.
Она принялась вынимать их одно за другим. Школьные дневники; перевязанные ленточками тоненькие пачки любовных писем, среди которых оказалась пачка и от того поганца, за которого она по дурости выскочила замуж; обручальное кольцо; ее дипломы; грамоты, завоеванные на соревнованиях по бегу и в матчах по софтболу[9]; фотографии в рамках и без…
Почти на самом дне, под многими слоями ее жизни нашелся полицейский револьвер тридцать восьмого калибра — тот самый полицейский револьвер отца, барабан которого он опустошил перед тем, как погибнуть. Ранди вытащила револьвер и аккуратно опустила на палас рядом с собой. Под револьвером оказалась дешевая общая тетрадь в голубой обложке. Ранди положила тетрадь на колени и открыла первую страницу.
К ней скотчем была приклеена пожелтевшая вырезка из «Курьера», сообщавшая о смерти отца. Ранди, прежде чем перевернуть страницу, Долго рассматривала знакомую фотографию. Дальше шли заполненные Мелким детским почерком листочки, заметки из «Курьера», посвященные исчезновению детей, а также статьи из журналов, где речь шла о нападении животных на людей, о серийных убийцах и всякого рода загадочных преступлениях. Ранди вела тетрадь несколько первых лет после гибели отца, но позже сунула эти бесполезные листки на дно сундучка и постаралась забыть об их существовании. Ранди казалось, что она в этом преуспела, но сейчас, листая пожелтевшие страницы, поняла, что все это время лгала себе.