Что в данной ситуации — возникновение опасности для выполняемой миссии — должен был делать искусственный интеллект? Правильно: устранять возникшее препятствие, которое автоматически связывалось для компьютера с людьми на борту!
В его иерархии ценностей на первом месте стояла миссия. Дело. И только на втором — люди. Впрочем, такая ли уж она и «нечеловеческая» — подобная логика? Строили-то HAL-9000 люди: ученые, инженеры, технократы до мозга костей…
Фильм Кубрика так и остался таким же редким и потому особенно ценным исключением в чреде экранных искусственных интеллектов, как аналогичные произведения Станислава Лема — в литературе.
Спустя 16 лет вышел фильм-продолжение режиссера Питера Хаймса — «2010: одиссея-2». Из этой картины зритель, среди прочего, узнает: HAL-9000, «убитый» в предыдущем фильме последним уцелевшим астронавтом, был реанимирован неведомым высшим Космическим Разумом. После чего стал уже в полном смысле слова интеллектом нечеловеческим. Чужим и не доступным нашему пониманию…
ИГРЫ В КРЕСТИКИ-НОЛИКИТочнее было бы сказать: в кресты на солдатских могилах и в нули на банковских счетах. Речь, как нетрудно догадаться, пойдет еще об одной популярной ипостаси искусственного интеллекта — военного стратега.
В кино начало подобным фильмам положила картина «Колосс: проект Форбина» (1969), снятая в США по роману английского писателя-фантаста Денниса Фелтэма Джонса.
Военный суперкомпьютер «Колосс», занимающий целый подземный город в толще Скалистых гор, был создан для контроля и управления всей системой противовоздушной обороны США. Однако имя для электронного чада было выбрано его родителями на редкость неудачно: на сей раз «глиняными ногами» оказалось сознание, обретенное суперкомпьютером при первом пробном включении. В результате машина оборвала связь со всеми терминалами, а затем и вовсе «слилась в экстазе» с аналогичным советским электронным военным стратегом! Небогато для искусственного интеллекта — и как-то очень по-людски…
К неожиданному и вовсе не предусмотренному программой выводу приходит еще один военный компьютер — в малоудачной, хотя и серьезной картине «Гладиаторы» (1968), снятой в Швеции английским режиссером Питером Уоткинсом.
На экране недалекое будущее. Человечество, вместо того, чтобы вести кровопролитные войны, канализирует бурлящие в обществе агрессию и дух соперничества в своего рода «военную игру», которую ведут под руководством компьютера специально натренированные солдаты-профи. Только это не безвредный пейнтбол или подростковая «Зарница» — новомодные гладиаторы убивают друг друга по-настоящему… Так вот, в конце концов, этот «оптимальный» замысел вызывает праведное негодование компьютера! Чье мнение интересовало его создателей в последнюю очередь.
А в 1983 году появились «Военные игры» Джона Бэдхэма. В этой картине пентагоновский суперкомпьютер вышел из повиновения просто потому, что совершенно зациклился на военно-стратегических играх, которые ему подбросил подросток-хакер. При этом пареньку было невдомек, что играет он с реальной военной машиной, что в ракетных шахтах начался стартовый отсчет… К счастью, компьютерному вундеркинду удалось переключить внимание машины на игру еще более увлекательную, в которую невозможно выиграть, если противник не делает ошибок: крестики-нолики…
ПРОГРАММИРУЕМЫЕ ПРОГРАММИСТЫПоследняя киномаска искусственного интеллекта — это электронный Старший Брат, дающий сто очков вперед любому диктатору человеческой истории. Ведь, в отличие от них, компьютер — только управляющий, а не правитель, ему не нужны ни деньги, ни почитание, ни власть. Он просто исправно выполняет свою функцию, которую запрограммировали в нем сами люди. Начало этой серии положил знаменитый «Альфавиль» (1965), поставленный одним из лидеров французской кинематографической «Новой волны» Жаном-Люком Годаром. Это классический пример специфически понимаемого «интеллектуализма» в кино: фильм туманен, противоречив, полон неясных аллюзий, глубокомысленных намеков, допущений и сознательных или невольных цитирований.
Хотя сюжет формально относится к научной фантастике, в нем почти отсутствуют ее характерные приметы (декорации, спецэффекты, НФ-машинерия и тому подобное) или же они столь же вызывающе условны, как какая-нибудь гравицапа. Межгалактический агент прибывает на планету Альфавиль (слегка замаскированный Париж 60-х) на автомобиле по шоссе. А объект профессионального интереса агента — очередной суперкомпьютер, с помощью коего правящая элита Альфавиля добивается желанного для всех правителей эффекта: полного психологического единообразия населения — предстает на экране лишь как неясное мельтешение лампочек и теней.