— Коты?
Луиза кончиками пальцев приподняла манеки-неко, словно бы это был живой электрический угорь.
— Эти маленькие коты, ваше японское вуду. Манеки-неко, я не ошибаюсь? Они стали появляться везде, куда бы я ни пошла. Фарфоровый кот в моей сумочке. Три глиняных кота в моем рабочем кабинете. Куча котов во всех витринах антикварных лавок Провиденса. Радио в моем автомобиле принялось мяукать!
— Вы уничтожили часть Сети? — едва проговорил потрясенный Цуоши. — Вы арестовали поисковые машины? Какой ужас! Как же вы могли совершить такое бесчеловечное деяние?
— Ты имеешь наглость возмущаться? А моя машина, выходит, не в счет? — Луиза раздраженно потрясла толстым, неуклюжим американским поккеконом. — Как только я сошла с самолета в Нарита, ПЦА был атакован. Тысячи и тысячи посланий, одно за другим, и все с картинками котов. Я не могу связаться даже с собственным офисом! Мой ПЦА совершенно бесполезен!
— Что такое ПЦА?
— Персональный Цифровой Ассистент, производство Силиконовой долины.
— С таким имечком… Неудивительно, что наши поккеконы не желают с ним разговаривать.
Луиза сверкнула глазами.
— Да, это так, умник. Давай шути! Дошутишься. Ты уличен в злонамеренной информационной атаке на официального представителя правительства США! — Она перевела дух и осмотрела Цуоши с головы до ног. — А знаешь, Шимизу, ты совсем не похож на итальянских гангстеров и мафиози, с которыми мне приходится иметь дело в Провиденсе.
— Потому что я не гангстер. В жизни своей никому не причинил вреда.
— Да ну? — ухмыльнулась Луиза. — Послушай, приятель, я знаю о людишках твоего сорта гораздо больше, чем ты думаешь. Я давно вас изучаю. У нас, компьютерных копов, есть для вас специальное название… Цифровые панархии! Сегментированные, полицефальные, интегрированные сети влияния! Как насчет БЕСПЛАТНЫХ ТОВАРОВ И УСЛУГ, которые ты все время получаешь? — Она уличающе ткнула в него пальцем. — Разве ты когда-нибудь платишь налоги с этих подарков? Ха! Разве ты декларируешь их как свой доход? А эта бесплатная доставка из зарубежных стран? Домашнее печенье, огурчики, помидорчики! Дармовые ручки, карандаши, старые велосипеды! А как насчет извещений о срочных грошовых распродажах?.. Ты злостный неплательщик налогов, живущий на доходы с незаконных трансакций!
Цуоши озадаченно моргнул.
— Послушайте, я ничего не понимаю в таких вещах. Я просто живу своей жизнью.
— Дело в том, что ваш подарочный экономический хаос подрывает законную, одобренную государством, регулируемую экономику!
— Возможно, все дело в том, — мягко возразил Цуоши, — что наша экономика гораздо лучше вашей.
— Кто это сказал? — фыркнула она. — С какой стати ты так думаешь?
— Потому что мы гораздо счастливее вас. Что может быть плохого в человеческой доброте? Что плохого в подарках? Новогодние подарки… Подарки к празднику весны… К началу учебного года и к его концу… Свадебные подарки… Подарки надень рождения… И юбилейные… Все люди любят подарки.
— Но не так, как вы, японцы. Вы на них просто помешаны.
— Что это за общество, если в нем отрицают добровольные дары? Не считаться с нормальными человеческими чувствами… Да это просто варварство.
— По-твоему, я варвар? — ощетинилась Луиза.
— Не хочу показаться невежливым, — заметил Цуоши, — но вы привязали меня к своей кровати.
Она скрестила руки на груди.
— Еще не то будет, когда тебя заберет полиция.
— Боюсь, нам придется долго ждать, — заметил Цуоши. — В Японии полицейские не торопятся. Мне очень жаль, но в нашей стране гораздо меньше преступлений, чем у вас, и японская полиция немного расслабилась.
Тут зазвонил пасокон, Луиза приняла вызов. Это была жена Цуоши.
— Могу я поговорить с Цуоши Шимизу?
— Я здесь, дорогая! — поспешно воскликнул супруг. — Она меня похитила! И привязала к кровати!
— Привязала к своей кровати? — Глаза его жены стали совсем круглыми. — Ну нет, это уже слишком! Я вызываю полицию!
Луиза быстро отключила пасокон.
— Я никого не похищала! Просто задержала до прибытия местной полиции, которая тебя арестует.
— Арестует? А за что, собственно?
Луиза на несколько секунд задумалась.
— За умышленное отравление моего телохранителя путем залива в вентилятор лавровишневой настойки.
— Но в этом нет ничего противозаконного, разве не так?