— Я прекрасно тебя вижу и слышу. Говори оттуда, где стоишь.
— Согласен. Скажи, если к тебе как следует присмотреться, ты тоже в кого-нибудь превратишься?
— Я способен стать кем угодно, но ты увидишь во мне только того, кого сможешь разглядеть. — Он улыбнулся и внезапно начал преображаться. Сначала перед ней возник стриженый толстощекий юнец, затем худощавый мужчина средних лет с длинными, прямыми пепельно-седыми волосами… Возвратив свой прежний облик, гитарист продолжил: — Если бы ты знал, сколь незначительны изменения в комбинации морфем при подобных превращениях…
— Возможно, — кивнула Дор. — Давай к делу: ты знаешь Боди Сативу?
— Знаком ли я с ней лично или только слышал о ней?
— Первое. — Дор помолчала, затем добавила: — Ты не знаешь, где она сейчас?
Гитарист откинул голову; его глаза по-прежнему были закрыты, а пальцы мягко перебирали струны — такие же тонкие, как нити паутины. Дор не слышала звуков гитары, но чувствовала их. Мелодия обволакивала ее и, проникнув в сознание, рассыпалась изящными искрами звуков.
— В бесконечной череде воплощений последний раз я был дельфином, — выдержав паузу, сообщил музыкант.
— Почему же ты изменил свой облик?
— Время от времени мы должны это делать. Меня удивляет вопрос — здесь все об этом знают. Кем ты был до того, как попал в этот мир?
— Детективом из отдела по расследованию убийств, — призналась она после секундной заминки.
— Теперь понятно, почему наш разговор напоминает допрос. — Он усмехнулся. — Перевоплощение — это не просто внешнее преображение. Меняя облик, ты меняешься и внутренне, становишься другим человеком… Словом, это как переход на новый, более высокий уровень. Если не меняться, жизнь останется пресной.
Золотые слова, подумала Дор и решила при случае послать своему бывшему мужу открытку с подобным напутствием.
— Хорошо сказано для дельфина, пожелавшего выбраться на сушу, чтобы поиграть на гитаре, — улыбнулась она.
Парень прекратил играть и извлек из резонаторного отверстия в гитаре какой-то предмет.
— Вот, возьми. — Он протянул Дор что-то вроде игральной карты.
— Хотя ты соображаешь почти так же туго, как и тот, кто был здесь в этом облике до тебя, но твое невежество не столь убийственно, как мне поначалу показалось.
— Как это понимать? — Дор взяла карточку.
— Мне кажется, что ты не совсем безнадежен и способен кое-что уразуметь.
На карточке был изображен восточный иероглиф. Однако, как Дор ни старалась, ей не удавалось рассмотреть его, поскольку очертания знака постоянно менялись.
— Что это? — спросила она.
— Карточка для такси, — объяснил он.
— При чем тут такси? Мы в метро!
— Сегодня поезда не ходят, или ты не заметил? — Музыкант рассмеялся.
— Мне нужно найти человека! Если верить карте, он сейчас здесь, на станции.
Гитарист покачал головой.
— Не совсем так. Карта лишь указала место, где находится локационная утилита, которая выдает справки о местонахождении того, кого ты разыскиваешь в Городе. Вообще-то, на каждой станции метро есть локационная утилита.
— И где же она? — подавив вздох разочарования, Дор окинула взглядом платформу.
— Не сомневайся, где-нибудь да отыщется. — Он пожал плечами и добавил: — Иногда это бывает совершенно неожиданно.
— Спасибо, ты здорово мне помог.
— С этой карточкой ты можешь взять такси; тебя отвезут в любую точку Города.
Дор посмотрела на кусочек пластика. За проезд она расплатится с его помощью, а чаевые? Может, сверх платы таксисту надо отдать монету? А может, она должна предложить ее гитаристу за подсказку? Она разжала кулак и посмотрела на серебряную монету, лежащую на ладони.
Парень перестал играть.
— Откуда она у тебя? — спросил он.
— Мне дали ее перед спуском на станцию. — Она сжала монетку в кулаке. — А что?
— Не думай, будто она останется у тебя навсегда. Здесь многое становится бесполезным — со временем. Как скоропортящийся товар, например, молоко или цветы.
— Или те, у кого перерезано горло, — добавила Дор.