— Что вы называете «практичным»? — осведомился он.
— Ну, вы понимаете. Съедобные растения.
— О пище не беспокойтесь. Мы очень скоро справимся и с голодом, — сказал Плин.
— Доброе дело… Но вот алтей…
— Что дурного в алтее?
— Ничего, — согласился я.
— Алтей розовый — самый прекрасный цветок из растущих на Земле.
— Некоторым больше нравятся тюльпаны, — заметил я. — А другим — розы.
— Нет, — твердо произнес Плин. — Алтей лучше всех. Я не стал бы вас дурачить.
Так что мы поблагодарили наапов за Намибию, заросшую алтеем, и попросили не заниматься Сахарой, Гоби и другими пустынями.
В общем и целом наапы нравились нам, хотя временами с ними было трудновато. Стоило послушать, как наапы говорят: излагают в лоб некий категорический императив и оценивают все либо как черное, либо как белое. Алтей — наилучший цветок. Александр Дюма — величайший романист. Электрик — самый приятный цвет. Лучший из автомобилей во все времена — шевроле «Белэйр» 1956 года, но только если он цвета морской волны.
Однажды я поинтересовался мнением Плина о президентах Америки. Спросил, кого наапы считают лучшим президентом в нашей истории. При этом чувствовал себя королевой-колдуньей из «Белоснежки»: мол, что мне ответит волшебное зеркало? На деле я не ждал, что Плин назовет меня как лучшего президента, однако сердечко прыгало, пока я ждал ответа — кто его знает, а вдруг… По правде говоря, думал я, он назовет Вашингтона, Линкольна, Рузвельта или Акивару. Но ответ был неожиданный: Джеймс Н. Полк.
— По-олк? — спросил я и подумал, что даже не смогу узнать его на портрете.
— Он не слишком известен, — сказал Плин, — но был самым достойным, хотя и не ярким президентом. Провел войну с Мексикой и добавил к Соединенным Штатам огромные территории. Он говорил, что каждый пункт его программы обрел силу закона. Прекрасный, работящий человек, заслуживающий лучшей репутации.
Я спросил:
— А как насчет Томаса Джефферсона?
— Тоже неплох, но он — не Джеймс Полк.
Моя жена, первая леди, подружилась с женой командира Тауга — ее звали Доим. Они частенько ездили по магазинам вместе, и Доим давала первой леди советы насчет нарядов и ухода за волосами. Объясняла моей жене, какие помещения Белого дома надо заново декорировать, какие благотворительные общества заслуживают государственной поддержки. Именно Доим устроила первой леди контракт на телевидении, и она же приохотила жену к филадельфийским сырным котлеткам, излюбленному лакомству наапов (хотя лучшей кухней они считали техасско-мексиканскую).
Однажды две дамы обедали вместе. Сидели за маленьким столиком в шикарном вашингтонском ресторане, а рядом околачивались десятка два людей из Секретной службы и наапские охранники, постоянно сопровождавшие командиров.
— По-моему, с каждым днем в Вашингтоне становится все больше наапов, — промолвила первая леди.
— Верно, — отвечала Доим, — каждый день прибывают новые базовые корабли. Земля — одна из самых приятных планет, которые мы посещали.
— Конечно, мы вам рады, — сказала моя жена. — И похоже, население перестало вас бояться.
— Алтей сделал свое дело.
— Может быть, так. А сколько сейчас на Земле наапов?
— Наверное, пять-шесть миллионов.
Первая леди очень удивилась.
— Вот уж не думала, что так много…
Доим со смехом объяснила:
— Понимаете, мы не только в Америке. Мы повсюду. Нам действительно нравится Земля. Хотя, конечно, Земля — не наилучшая из всех планет. Наша Наапия была и остается лучшим миром, но Земля, без сомнения, входит в первую десятку…
— Угу, — ответила моя жена, которая переняла у меня многие ораторские приемы.
— И поэтому мы с радостью помогаем вам украсить эту планету и сделать ее еще замечательней.
— Алтей — чудесное растение, — сказала первая леди. — Но когда вы собираетесь уладить по-настоящему важные дела?