— Ешь, — сказала Танька и этим самым вывела его из состояния оцепенения.
— Ах, ну да, давай. Кто знает, когда еще… — принимаясь за угощение, сказал Зайцев. Очищая картофелину, он думал о «священной книге». «Может, сказать ему, что он носит под брюхом? Вообще-то не стоит. Не поверит. А начну настаивать… кто его знает? Разоблачение святынь — дело опасное».
— Бред, — тихо проговорил Алексей.
— Что? — откликнулась хозяйка. Она лежала на боку и наблюдала за гостем.
— А ты можешь объяснить, что сейчас происходит наверху? — спросил Зайцев. Он всмотрелся в бессмысленное лицо, поморщился и сформулировал вопрос проще: — Что такое «Время божьего гнева»?
— Бог посылает на землю гром и огонь, — ответила хозяйка. Она очень грациозно откинула назад нечесаную голову и так томно потянулась, что Алексей опустил взгляд и принялся торопливо есть.
— А почему не слышно грома? — мрачно спросил он.
— Время великого затишья, — проговорила Танька.
Так ничего и не поняв, Зайцев торопливо разделался с последней картофелиной, поколебавшись, вытер руки о брезентовые штаны и попросил принести ему воды. Хозяйка моментально схватила кружку и выскользнула из пещеры.
«Не тот, — усмехнувшись, подумал Алексей. — Очень хорошо, что я не тот. А вдруг сожрали бы к чертовой матери, как кролика!»
В ожидании воды, он растянулся на подстилке и закрыл глаза. В том, что за этим таинственным, мифологическим названием «Время божьего гнева» скрывалось нечто реальное, у него не было сомнений. Об этом свидетельствовали культи вместо рук и ног у всех, с кем Зайцев сталкивался в подземелье. Но несуразное объяснение хозяйки и это новое — «Время великого затишья» — совсем сбили его с толку.
Танька вползла в пещеру, протянула ему еще мокрую кружку и тут же принялась стягивать с себя бесформенный мешок, под которым не оказалось больше никакой одежды. На животе у нее Алексей заметил что-то вроде кожистого панциря или огромной чешуйчатой кирасы. В сочетании с наростами на локтях это напоминало рыцарское облачение, надетое на непропорционально широкое, какое-то расплющенное голое тело. С недоумением и одновременно любопытством Зайцев наблюдал за раздеванием и мысленно придумывал название этому зрелищу: «некростриптиз», «зоошоу», «склепосекс». А когда голая хозяйка заползла к нему на подстилку, он окончательно свихнулся.
— Нет-нет-нет, — отшатнувшись к стене, испуганно выпалил Зайцев. — Я не могу! Я женат! И вообще… — Но Танька как будто не слышала его. По-мужски настойчиво и очень деловито она попыталась подмять стояка под себя, полезла руками под куртку, и Алексею стоило немалого труда вырваться из ее сильных объятий.
— Я же сказал, не могу… — отрывая ее руки от куртки, раздраженно бормотал он. — Вот черт! Давай со своими. Со своими!
Алексей нырнул в темный узкий тоннель и пополз то ли вперед, то ли назад — спросить было не у кого. Хозяйка норы осталась позади, и Зайцев удивился, что вслед ему не несется отборная ругань обиженной подземной куртизанки.
Алексей полз по извилистому проходу почти в абсолютной темноте и тихо чертыхался. Где-то впереди забрезжил свет, но тут же погас, и наступила еще более густая тьма, от которой у Зайцева в глазах поплыли разноцветные круги.
— Человек ползающий, — бормотал он. — Как это будет на латыни? Homo… Homo… — Неожиданно что-то легко мазнуло его по лицу, сердце у Алексея екнуло от страха, он сжался и застыл на месте. И сразу за этим послышался то ли детский, то ли девичий смех. Голос быстро удалился куда-то вбок, затихающим эхом заметался между стенками проходов, и Зайцев с отчаянием подумал: «Зараза, здесь же у них целый город. Надо было хоть спросить у Таньки, в какую сторону ползти. Эти уроды могут ползать ногами вперед, покойнички, сектанты чертовы. Кажется, сейчас начнется Время моего гнева».
Алексей уже порядком запыхался и обессилел. Ему не хватало воздуха, он натер и отбил локти и колени, а подземный лабиринт как будто не имел конца. Иногда тоннель уходил вниз, и тогда ползти было легче, но затем начинался подъем, часто крутой, который отнимал у Зайцева много сил. Пока Алексей лежал в норе, ему было жарко и душно, но он не прикладывал никаких физических усилий. Теперь же он взмок и устал.
— Эй! Кто-нибудь! — заорал Алексей. — Как отсюда выбраться?!
Повернув в боковой проход, Зайцев начал ощупывать правую стенку тоннеля. Он вспомнил где-то вычитанное правило прохождения лабиринта — все время держаться одной стены — и вскоре еще раз повернул направо. На этот раз он ткнулся головой во что-то мягкое, ощутил острый запах звериной норы и пошарил впереди себя рукой. Это оказалось скользкое на ощупь, жирное голое тело больших размеров.