— Так и балуют: ходят на карачках, прямо как скот — срамота какая. Да еще запретные книжки читают!
— А мне сказали, что у вас нет грамотных, — удивился Зайцев.
— Ну не читают, так держат, — неохотно ответил хозяин норы. — Ты пей. Чего морду-то воротишь? Чай не отравлено. Сами делаем, сами кушаем.
«Они видят в темноте! — поразился Алексей. — А впрочем, поживи так…»
— Какие такие запретные книжки? — справившись с лицом, поинтересовался Зайцев.
— Не освященные ликом, — ответил мужик, и Алексей сразу вспомнил почти стертый профиль на переплете. — Ну, будем, — выдохнул хозяин норы. Зайцев услышал, как он громко проглотил самогон, а затем еще громче чем-то занюхал и почти сразу же смачно зачавкал.
— А мне? — неожиданно послышался обиженный детский голос, но, судя по звуку, ребенку ответили затрещиной.
— Будем, — мрачно повторил за хозяином Алексей. Пить лежа на животе было неудобно, поэтому он перевалился на бок и, чтобы не смалодушничать, быстро сделал два больших глотка.
Зайцев долго кашлял и плевался, пока чья-то рука не заткнула ему рот картофелиной.
— Пожуй-пожуй, — услышал он участливый голос Клавки. — Вино-то тяжелое, без привычки и обратно может попроситься.
— Пожалуйста, скажите, как выбраться на поверхность? — прожевав половинку картофелины, еще раз попросил Алексей. — Я вам заплачу. — Он прикинул, что может предложить своим невидимым собеседникам, ощупал карманы брюк и куртки и обнаружил перочинный нож. Достав его, Зайцев покрутил ножичек в руке и даже причмокнул, изображая удовольствие: — У меня есть отличная вещь, такая складная штучка, ею можно все, что угодно, разрезать…
— Ножик что ли? Да это не ножик, а баловство, — откликнулся мужик и звякнул чем-то тяжелым, вроде тесака или топора. — Не надо, так расскажу. Что ж мы, не люди? Значит, пройдешь три ряда, повернешь, потом еще два ряда…
— Что такое ряд? — перебил его Зайцев.
— Ряд, это ряд… Потом в верхний люк.
— Стоп-стоп-стоп, — заволновался Алексей. — Какой люк?
— Обнакновенный, — ответил хозяин пещеры. — Дырка наверх, и еще четыре ряда прямо. Потом в люк, потом опять в люк… А там рукой подать.
Зайцев понял, что без помощи местных выхода не найдет, и заискивающе произнес:
— Покажете?
— Давай еще по одной, — сказал мужик. — Потом, может, и покажу.
Зайцев даже содрогнулся при мысли, что ему еще раз придется проглотить эту гадость.
— А что это ты от Танькиной любови отказался? — вдруг поинтересовался хозяин норы. — Она баба хоть и подлая, но горячая.
— У вас что здесь, телефон? — спросил Алексей.
— Чего-чего? — не понял мужик.
— Да это я так, — пробормотал Зайцев и тяжело вздохнул.
Они допили самогон, и во второй раз эта процедура показалась не такой мучительной. Алексей дожевал картофелину, положил под голову кулак и закрыл глаза, но сделал это лишь по привычке — темнее от этого не стало, зато появилось уютное ощущение замкнутого пространства.
— Как же вы так живете? — обращаясь, скорее, к себе, спросил он, но ему никто не ответил.
Пока он закусывал, хозяева уснули. А может, они не поняли вопроса или не пожелали отвечать на эту в общем-то бессмысленную реплику.
«А в сущности, что такое дом… родина? — погружаясь в себя, подумал Зайцев. — Место, где ты родился. Дворец это или грязная нора, не имеет значения. Да и традиции — всего лишь правила, которые в тебя вбили еще в детстве. Даже если они людоедские, все равно будешь цепляться за них, потому что они с рождения отпечатаны у тебя на подкорке. Наверное, условия жизни вообще не играют никакой роли, когда не с чем сравнивать. И помойка ничем не отличается от комфортабельной квартиры, если не знать о существовании приличного жилья. Известно ведь: птицы, рожденные в клетке, не покидают ее, а виварные крысы, выпусти их на волю, сдохнут от стресса. Что ты им хочешь поведать? Что неправильно живут? Они не поймут или докажут тебе обратное. Дети подземелья… Мир — это описание мира и не больше. Может быть, когда-нибудь из них выведется этот самый Homo… как же это по-латыни?.. Боже мой, какие они все-таки вонючие!»
Глава 3
Проснулся Зайцев от храпа, причем храпели попеременно двое, да так громко и протяжно, что у него засосало под ложечкой, как от жирного у больного печенью. Алексей не стал будить хозяев. Он ногой нащупал выход и, развернувшись, выполз в тоннель. Тошнота не отпустила его, даже когда он удалился метров на сто.